Стискиваю в руке босоножки, готовая бежать, хотя куда там босиком и под ливнем.
По закону подлости, мотоцикл тормозит рядом, преграждая мне путь, и окатывает меня брызгами жидкой грязи из-под колес. Твою ж дивизию!
Водитель снимает шлем, сажает его на бак. Так и есть, ощущения меня не обманывают: Егор Воронов собственной персоной. Альфа-оборотень.
Замираю, съеживаясь внутри от подступающей паники, но стараюсь держаться невозмутимо. Сердце колотится так, что кажется, оно громче раскатов грома. И, почему-то, я уверена, что он слышит. Но не знаю, на сколько правильно считывает с меня информацию из-за защитного амулета.
Пусть считает меня обычной девчонкой, у которой трясутся колени при виде грозного мужика. И которая, до кучи, еще до предела возмущена, что ее обрызгали. К тому же это не так уж далеко от истины…
Без сомнения, он тоже узнает во мне вчерашнюю знакомую: окидывает меня взглядом с головы ног и чуть ухмыляется.
Его черные, как смоль, волосы мокнут под дождем, длинные пряди спадают на широченные плечи. Куртка распахнута, расстегнутая черная рубашка обнажает мощную мускулистую грудь. Сильные руки с легкостью удерживают руль, мышцы на них заметно перекатываются даже под кожаными рукавами.
Волк… Только огромный, как медведь-гризли… Настоящий альфа, не привыкший к компромиссам… И выглядит, как байкер, сошедший с постера сериала. Скулы четко очерчены, твердый подбородок, легкая небритость.
Но самое поразительное в его облике – это глаза. Темные, почти черные, как бездонные колодцы, они таят в себе что-то первобытное, неприрученное. И прищур дикий, звериный – взгляд хищника, внимательно изучающего свою территорию.
Ловлю себя на том, что невольно им восхищаюсь: настолько он чертовски брутален и мужественен. Но тут же осекаю себя: он же оборотень! Как все их племя, до предела жестокий и опасный. Но все же немного, самую толику, жаль, что такой мужик… и не человек…
– Садись, отвезу, – говорит он, голос низкий, властный, пробирающий до дрожи. А я и без него практически трясусь от холода.
– Я… – слова застревают в горле.
Я не знаю, как поступить. Сказать «нет» – это самое благоразумное, что нужно сделать. И убежать. Но я, блин, мокрая с головы до ног, и от ветра чуть не падаю. И автобуса еще неизвестно, когда дождешься. Но вот так, по собственной воле сесть к оборотню? Да если бы он им и не был, к незнакомцу, бандиту? Да лучше назад к ведьме вернуться. С другой стороны, он же мне ничего плохого не сделал. Даже как бы спас от разборок в ночном клубе. И он не знает, кто я, чтобы свернуть мне шею. Для него я обычная смазливая девчонка.
Воронов чуть склоняет голову набок, во взгляде читается нетерпение. А я все колеблюсь.
– Долго будешь стоять? – спрашивает он довольно грубо, и я вижу, как по его скуле стекает капля. От этого зрелища, но в основном, от особых ноток в его голосе, холод внутри меня сменяется жаром.
Этот тембр… Я читала про это в старых семейных дневниках. Так самые сильные оборотни лишают воли противников, гипнотизируют и заставляют сделать то, что им выгодно. И я сама сейчас еле сдерживаюсь, чтобы не запрыгнуть к нему на седло. Но я же охотник… Почему на меня это действует, хоть и не в полную силу? Неужели у охранного амулета на моей шее такая побочка? И он не только скрывает мою суть от Егора, но и нейтрализует в какой-то мере мой собственный «иммунитет»?
Нервы натянуты до предела, но Воронов не оставляет мне выбора. Вопрос уже не в том, идти ли пешком под проливным дождем или сесть на его мотоцикл, а в том, выдать ли себя, не согласившись на его приказ-предложение.
– Поехали, – выдавливаю, пожимая плечами, и закидываю босоножки в кусты на обочине. – Мне на Малую Лесную, двадцать пять.
Воронов стягивает с себя куртку и подает ее мне. Серьезно? Он еще и ухаживает? Растерянно натягиваю ее на себя, чувствуя, как меня обволакивает хранимое ею тепло его горячего тела. И запах зверя…
Он протягивает мне шлем, почти касаясь пальцами моей мокрой щеки. Затягиваю ремешок до предела, и все равно шлем велик. Болтается на голове, как и куртка, в которой я утопаю. Но «дареному коню» в зубы не смотрят. И, по-хорошему, надо бы потом сказать «спасибо», если волк в итоге довезет меня домой, а не утащит в свое логово.