– А посмотреть можно? Я, честно сказать, пока сам не знаю, что может пригодиться. Покопаться бы в ваших сокровищах.
Проклятие! Он тоже ищет манускрипт!
– Можно. Только погоди, возьму ключи. Ребята все вон в тот, дальний зал сгрузили.
Мозг лихорадочно перебирает варианты, я не понимаю, что теперь делать. Выход за его спиной, а передо мной эта долбанная дверь в дальний зал.
Остается одно: спрятаться за стеллажи. Не дай бог он узнает, что я здесь.
Глава 10
Я едва успеваю протиснуться в тесный закуток между шкафами, когда заведующая и Воронов проходят мимо меня к хранилищу.
– Ничего себе! – слышу, как присвистывает оборотень. – У вас тут как в пещере Аладдина!
– Да, у нашего университета отличная коллекция раритетов, – поддакивает Ольга Леонидовна, – столько лет собирали.
– А где последние поступления?
– Тут, – слышу неопределенный ответ. – И тут… И здесь. Тебя что конкретно-то интересует, Егорушка?
Тьфу… Так и хочется передразнить ее писклявый угодливый голосок. «Егорушка»… Скорее уж, детинушка… В нем роста под два метра…
– Шестнадцатый-семнадцатый век.
– Печатное издание?
– Скорее всего, рукопись.
Ага, значит, он тоже особо не знает, как выглядит манускрипт, иначе бы его тут же забрал. Впрочем, что мешает ему это сделать сейчас? А если, найдет? Прямо у меня под носом? Ну и что тогда? Не драться же с ним…
Размышляю, что делать, и ничего путного в голову не приходит. Если книга ему сама прыгнет в руки, уже ничего не попишешь. А если нет? В данный момент, пока эти двое в хранилище, у меня есть отличный шанс отсюда убраться. Только как я завтра покажусь на глаза заведующей после позорного побега? Уйти сейчас и вернуться ночью? А как я тогда узнаю, выгорело ли дело у Воронова? Вдруг – да? А я вломлюсь в архив, как преступник? Чего ради?
– Извини, Егорушка, некогда мне сейчас с тобой. Ты уж сам тут похозяйничай.
– Без вас я здесь на месяц застряну.
– Прости, родной, у меня, к сожалению, совсем нет времени… Ой, да что это я? – вдруг спохватывается женщина. – У нас как раз такая хорошая девочка практику проходит. И старославянский знает. Может, и себе какого материала нароет.
Что?! Да она чокнулась? Аккуратно выползаю из своего укрытия и задом, неслышно ступая, пячусь к выходу.
– Валера! Валерия! – она так громко зовет, что уши закладывает. – Иди сюда, милая!
Собираюсь броситься из архива прочь со всех ног. Но поздно. Заведующая выныривает из-за шкафов и сталкивается со мной лицом к лицу:
– Идем! Подсобишь!
Внутри у меня все опускается: она, по сути, сдает меня волку на блюдечке. Но сказать, что я против – вызвать лишние подозрения.
– Знакомьтесь, – женщина тянет меня за собой. – Валерия Тихонова. Егор Воронов.
Конечно, он узнает меня с первого взгляда: коротко кивает, а уголок рта дергается вверх в подобии приветственной улыбки.
– Рад знакомству, – говорит он слишком вежливо и протягивает руку, а мне не остается ничего иного как вложить ладонь в его огромную лапищу.
– Надо же, в наши времена среди молодежи еще встречаются такие увлеченные люди! – восклицает Ольга Леонидовна. – Вы быстро сработаетесь. А меня прошу простить. Срочные дела. Оставлю вас наедине на пару часиков.
Она уходит. Просто уходит, даже не оборачиваясь. Спасибо, блин… большое!
Теперь мы с Вороновым вдвоем. Кровь стучит в висках. Почему-то мне кажется, что он все про меня знает. Понял или навел сведения. В этой ситуации хорошо только одно: есть свидетель, кто меня видел с ним последней. Если что… Не хочу даже думать о возможных последствиях.
Аккуратно вынимаю руку из его захвата и делаю шаг назад. Приходится высоко поднимать голову, чтобы посмотреть на него, уловить настроение. Чувствую себя как мышка, запертая вместе с кошкой в кладовке. Или, скорее уж, как Красная Шапочка перед волком. Без пирожков… Пирожки остались у старой ведьмы… Господи, ну что за каша у меня в голове? Наверное, это от страха…
Как на зло, будто в подтверждение своих слов, вижу, как в его глазах вспыхивают опасные искры. Сегодня он в темно-синей футболке и джинсах, черные волосы, собранные в низкий хвост, чуть растрепаны, будто он только что слез с мотоцикла. Могучий разворот плеч натягивает ткань до предела, обрисовывая каждый рельеф мускулистого тела.
Странно, но мы с ним выглядим почти одинаково: на мне тоже джинсы и легкая блузка.
– Привет, – говорит он, игриво ухмыляясь, а у меня земля уходит из-под ног от чарующих бархатных вибраций в его голосе.
Да что со мной, блин, такое? Хочется растечься перед ним лужицей. Ни один парень, даже самый крутой и классный, никогда не действовал на меня подобным образом. А тут… острое желание уткнуться ему в грудь и дать погладить себя по голове, запищать, как щенок, попросить ласки… Проклятое наваждение… Интересно только одно: он нарочно источает свои завлекающие феромоны, или это происходит само собой, и я поддаюсь его влиянию, как сучка в стае?