Сорвать бы амулет и проверить свои подозрения. Но тогда я навлеку на себя настоящие неприятности… Так-то и не догадаешься, что на мне защитный артефакт: обычная тоненькая серебряная цепочка и маленький скорпиончик, как знак зодиака.
– Привет, – отвечаю, и благоразумно отступаю подальше от него, поближе к пыльным книжным шкафам. Потому что внутри, неизвестно откуда, просыпается дикое желание запрыгнуть на него, обхватить ногами мощный торс, взъерошить волосы… Отдать ему свою девственность… Что?!... Тяжело сглатываю, борясь с мороком.
– Спасибо, Егор, – пытаюсь контролировать интонации, – что вчера довезли меня до дома…
– А с чего это мы вдруг на «вы»? – фыркает он удивленно.
– Спасибо, что ТЫ довез меня до дома, – тут же исправляюсь, покрываясь испариной.
Усмехаясь, Воронов в два шага сокращает расстояние между нами. Он наклоняется – и я уже чувствую его горячее дыхание. Он опирается ладонью о край стола и зажимает меня в пространстве между собой и стеллажами.
Пульс разом взлетает вверх, сердце колотится где-то в горле. Жар оборотня накрывает меня с головой, замираю, и, как заколдованная, не могу оторвать глаз от его хищного волчьего прищура.
Альфа медленно убирает мне за ухо прядь волос, прилипшую к щеке, и я невольно затаиваю дыхание. Его пальцы, едва касаясь, скользят по моей коже, по шее под волосами. Каждое движение, оставляющее за собой обжигающий след, отзывается во мне предательским трепетом.
Собрав всю волю в кулак, я стряхиваю с себя дьявольское искушение и делаю резкое движение в сторону, просачиваясь у него под локтем. Выныриваю из опасной ловушки.
– Эээ… – тяну я, – у меня осталась ваша… твоя… куртка… и шлем. Могу принести завтра сюда. В архив.
Оборотень приподнимает бровь с явным вызовом, дерзко ухмыляясь.
– Куртку? Шлем? – повторяет он насмешливо. – Думаешь, этого достаточно?
А чего он от меня хочет? Манускрипт с ним «искать» в этом бедламе я, вроде, не отказывалась…
Нервно облизываю губы, запоздало понимая, что тем самым только раззадориваю зверя, судя по его потемневшему взору. Блин… Не на столько я дура, чтобы понять, что сейчас идет речь вовсе не о старинной книге.
– Ну, мне же нужно вернуть тебе вещи, – бормочу, пряча глаза, надеясь, что Воронов не услышит дрожь в голосе.
Не успеваю опомниться, как его руки нагло обхватывают мою талию. Одним резким движением он приподнимает меня и усаживает на край деревянного стола, бесцеремонного сталкивая на пол редкие книги.
– Благодарностью не отделаешься, малышка, – шепчет он, наклоняясь.
Его ладони опираются о столешницу по обе стороны от меня, создавая невидимую клетку. И он смотрит… нет, жадно пялится прямо на мои губы. Как голодный зверь, наконец, загнавший добычу. В его глазах вспыхивает что-то древнее, дикое, и даже ноздри дрожат, улавливая мой запах. Он весь в напряжении, как хищник перед решающим рывком.
– В смысле? – выдыхаю я возмущенно.
– Ты с Луны свалилась? – его губы буквально в миллиметре от моих. – Не знаешь правило? Села на байк – дала.
Глава 11
Наглое заявление обжигает уши. Но вряд ли его можно истолковать другим образом. Что за дурацкое правило? Откуда он его выдумал? Пусть своим девкам его диктует, и уж никак не мне.
– Ага, щас! – огрызаюсь язвительно. – Аж тридцать раз!
– Заметь, ты сама это сказала, – фыркает он слишком довольно. А я, запоздало понимая, что именно ляпнула на эмоциях, краснею от смущения и раздражения.
Он слишком близко. Пугает и завораживает одновременно. В этот раз я не чувствую от него внутреннего приказа подчинения. И это дает мне некоторую надежду, что Воронов просто забавляется, играет со мной, как кошка с мышкой. Или волк с неразумной девчонкой… В противном случае, я бы не знала, что делать. Дать себя трахнуть, лишь бы не выдать? Так себе перспектива…
Но и без «зова Альфы» ситуация отнюдь не радужная. У меня нет ни малейшего шанса ускользнуть: ноги свисают с края стола, придвинутого к стенке, а все остальное пространство занимает чокнутый байкер, с чего-то решивший за мной приударить. Ощущение собственной уязвимости сводит с ума, а зарождающаяся паника борется с каким-то странным влечением к этому великану, которое я еле сдерживаю.