– Пусти! – отпихиваю его от себя. Впечатление, будто толкаю бетонную стену. – Не смешно!
От него пахнет так, что голова идет кругом: кожа, озон и что-то дикое, жаркое, от чего кровь быстрее струится в жилах. Ничего смешного, и правда, нет: мужчина так близко, что я ощущаю, как пряжка его ремня задевает мой живот под задравшейся вверх футболкой.
– Никаких шуток, крошка, – он улыбается. – Не в моих правилах отказывать красивым девчонкам. Тридцать так тридцать. Распечатаем счет?
– Свихнулся? – ахаю возмущенно. – Крыша поехала?
Он совсем больной. Лихорадочно соображаю пути отступления. Врезать ему? Не справлюсь, конечно. Но вдруг он ошалеет от подобной дерзости, а я тем временем сбегу из коморки.
Его рука меж тем скользит за мою спину, а затем выше, к затылку. Прежде, чем успеваю двинуть ему кулаком по ребрам, он крепко удерживает меня за голову, лишая возможности отвести взгляд.
– Только тронь! – верещу с вызовом.
– Иначе что? – отзывается он с насмешливой хрипотцой. В его темных зрачках вспыхивают опасные искры, словно он только и ждет, когда я решусь перейти к действиям.
Ну что ж… Сам напросился… Придется по самому дорогому… Группируюсь, чтобы ударить его по причинному месту, но он тут же разгадывает мои намерения. Чуть приподнимает меня, хватая за талию, и моя нога лишь чиркает воздух.
Теперь я совсем обездвижена: спина упирается в прохладную стену, а бедра зажаты между его ногами. Ругаю себя на очередной неверный ход. Да что там, внутри все клокочет от негодующего возбуждения.
– Псих, – бормочу, с силой упираясь ладонями в его мощные плечи, но пальцы лишь стискивают мягкую ткань футболки, и усилия уходят в никуда.
Воронов чуть прищуривается, усмехаясь, и в следующее мгновение я чувствую, как его горячее дыхание скользит по моей щеке и ниже к шее.
Блин, он реально решил меня здесь, прямо на столе разложить? Пока кураторша где-то бегает? Сердце колотится как заведенное, и я уже готова по-настоящему испугаться.
– Я закричу! – предупреждаю, вцепляясь в его длинные волосы, тщетно пытаясь отодвинуть подальше от себя буйную голову.
– Кричи сколько влезет, – он шепчет мне на ухо. – Мы здесь одни.
Набираю в грудь побольше воздуха, но крик обрывается, превратившись короткий всхлип, как только он касается губами моей шеи. Невесть откуда взявшиеся мурашки волной пробегают по позвоночнику, а потом концентрируются тугим узлом где-то внизу живота. Что он делает? Как он это делает?! Какого лешего я так на него реагирую?
Руки сами собой выпускают его волосы из захвата, безвольно опускаясь на широкие мужские плечи. Твою дивизию! Стискиваю зубы, стараясь не выдать, как на меня действуют его прикосновения.
Воронов чуть отодвигается, и я встречаюсь с его взглядом – торжествующим, наглым и до предела самоуверенным.
– Хм, – уголок его рта медленно ползет вверх, обнажая почти волчью ухмылку. – Девочка у нас тут решила по-взрослому поиграть?
– Чего?! – мой возглас пропитан вселенской несправедливостью. – Какие еще игры?
Он с лениво оглядывает меня с головы до ног, и словно ищет, к чему прицепиться.
– Ты то и дело попадаешься мне на пути, – тянет он с нарочитой небрежностью, легко, едва касаясь, проводя по моей щеке костяшками пальцами. – Еще не надоело преследовать?
– Я? Преследую? – задыхаюсь от обиды и беспочвенных обвинений. Он слишком высокого о себе мнения. – Да это ты ходишь за мной по пятам! Как сталкер!
Что он о себе возомнил? Сказать бы ему что-нибудь... этакое. Но не нахожу нужных слов: язык словно прилипает к небу под его хищным прищуром.
– А ты у нас кто? Маленькая охотница на папиков?
Как же хочется ему заорать, что да, я охотница. На таких как он. На озабоченную нечисть!
Оборотень скользит по мне оценивающим взглядом, остановившись в итоге где-то в районе моей груди. Блин... Блузка на мне слишком легкая, и бюстгальтер летний, из тончайшего трикотажа. Очевидно, что видно не только мне, как напряженные соски натягивают ткань.
Его губы изгибаются в насмешливо-властной ухмылке. Кажется, что вся ситуация, это нелепое противостояние его откровенно развлекает.
В сердцах выкрикиваю:
– Да пошел ты на х..
Не успеваю договорить. И также сформулировать хоть одну годную мысль, чтобы выразить ему все, что о нем думаю. Все происходит слишком быстро, за доли секунды. Он грубо накрывает мои губы своими, рывком притягивая к себе ближе так, что я буквально впечатываюсь в его тело.
Воронов сжимает мой затылок, прижимая к себе так крепко, что я не могу увернуться. Он целует меня жадно и резко, словно пытается силой заставить меня замолчать – и у него это выходит. Мой ропщущий возглас превращается в приглушенное шипение, когда я вцепляюсь ногтями в его плечи, желая если не освободиться, то хотя бы ослабить мертвую хватку.