– Отстань! – пытаюсь выкрикнуть сквозь его губы, но вырывается лишь жалобный писк.
Мужчина стремительно перехватывает мои запястья, поднимает и прижимает к стене над головой, практически парализуя любое движение руками. Горячий язык настойчиво, почти свирепо, прорывается сквозь мои стиснутые зубы, и я чувствую, как мы сталкиваемся в бешеной схватке, где нет места доводам разума.
Каждое его прикосновение, каждый толчок бесцеремонного языка превращается в пульсирующую волну, от которой я начинаю дрожать. Похоже, что тело решает жить отдельно от здравого смысла и предательски откликается на его вторжение. Злость и сопротивление тают, уступая место восхитительно-дикой энергии, которая поневоле захватывает все мое существо.
Да что тут творится? Я не чувствую от него волчьего принуждения. Да и вообще даже капельки какой бы там ни было магии. Я вспыхиваю под его напором сама, без каких бы там ни было сверхъестественных «указаний».
– Ну же, соберись, тряпка! – кричит... нет, вопит мое подсознание. – Это неправильно! Противоестественно! Он волк! Гребаный волк! Он растерзает тебя на месте, как только поймет, кто ты на самом деле!
Но чем дальше, тем больше я теряю над собой контроль: меня охватывает сладкая истома, колени становятся ватными. В его агрессивном поцелуе кроется необъяснимая, загоняющая меня в угол, магнетическая сила.
Никто и никогда не целовал меня так, как этот непрошибаемый волк. Страстные ласки моих ухажеров-ровесников на его фоне теперь кажутся лишь невинной игрой влюбленных щенков. Не более чем легким дуновением весеннего ветра по в сравнении с горячим пустынным ураганом, что сейчас обрушивается на меня.
Сердце бьется уже даже не в горле, а где-то в пятках. Воздуха катастрофически не хватает. Но я все еще дергаюсь, царапаюсь, пытаясь выпутаться из его железных объятий. Но внутренняя сила, вся моя решимость, неумолимо тает, превращаясь в некое подобие постыдной покорности: тело уже решило, что битва проиграна.
Воронов чувствует, что я сдаю оборону, и ослабляет хватку, отстраняется, давая возможность вздохнуть. Как ни странно, но он тоже тяжело дышит. Будто тоже борется с какими-то своими внутренними демонами.
– Сладкая девочка, – шепчет он, облизывая мои набухшие от поцелуев губы.
Еще миг – и я окончательно потеряю остатки самообладания. Рефлекторно сжимаю ладони в кулаки, чтобы не упасть за ним в пропасть...
Но вся поглощенность моментом резко обрывается: за приоткрытой дверью в каморку вдруг раздается жуткий грохот. Кажется, кто-то уронил что-то металлическое, и это что-то катится по полу, отдаваясь в абсолютной тишине раскатистым эхом.
Мужчина отодвигается от меня, выпрямляется во весь свой внушительный рост, а я вжимаюсь в стену спиной, жадно глотая живительный кислород. Сердце до сих пор колотится, как сумасшедшее, перед глазами разноцветная карусель, лицо горит.
– Твою ж мать! – ругается Егор, сканируя взглядом пространство, как зверь, которого отвлекли от добычи. – Похоже, нас не оставят в покое.
Глава 12
Кто бы там ни был за дверью, это спаситель моей чести. Наверное... А вдруг там кто-то похуже Воронова? Члены его стаи, например, с которыми, как мне говорили, оборотни не прочь поделиться. Волки же... И действуют, как животные: выбирают себе одну самку и гоняют по кругу... Брр... Не надо мне такой мерзости...
В любом случае, чего я боюсь? Замерла, аж дышать перестала? Я не чувствую никакой сверхъестественной энергетики, значит, там человек. Или, вообще, мышка бежала, хвостиком вильнула и чего-то там невзначай повалила.
Да и Воронов, похоже, больше раздражен, чем настроен на предстоящую стычку, хоть и глаза его мгновенно становятся жесткими и немного настороженными. Однозначно, в архиве не его заклятые враги – вампиры. И не друзья, иначе бы челюсти не ходили ходуном от досады.
Но как только он разворачивается к выходу из каморки, намереваясь узнать, что происходит, мы слышим тихое шарканье шагов в нашу сторону. Через пару секунд дверь широко распахивается и появляется ОНА.
Никакой нечистью тут и не пахнет. Обычная пожилая женщина в в синем халате и красной клетчатой косынке. Уборщица. В руках у нее швабра с алюминиевой ручкой и большое оцинкованное ведро. Что из этого катилось по полу – непонятно, потому что ведро еще без воды.