Его стая смотрит, не вмешиваясь, но теперь тоже заинтересованно наблюдает за нами.
Мужчина ведет меня на середину танцпола, в самую гущу света и музыки, и делает знак диджею. Мелодия тут же сменяется на медляк, на какую-то лирическую и нежную композицию.
Вожак придвигается вплотную ко мне, не оставляя и миллиметра пространства. Небрежно, по-хозяйски, будто так и должно быть, кладет руку мне на талию.
Вздрагиваю. Но не от страха, хотя внутри трясутся поджилки – от его близости. От жара, что исходит от его тела.
– Ты боишься меня, малышка? – он наклоняется и тихо шепчет мне на ухо, но я слышу его сквозь музыку и гул клуба.
– Нет, – почти не вру и поднимаю на него глаза.
Его губы трогает едва заметная усмешка. Он знает. Чувствует. Понимает, что со мной что-то не так… Пусть лучше думает, что я, первокурсница, опасаюсь взрослого мужчины, робею от оказанного внимания. Чем поймет, кто я на самом деле…
Его пальцы сильнее сжимают мою талию, а я не сопротивляюсь. Я двигаюсь вместе с ним, и мир внезапно сужается до нас двоих. До этих хищных глаз и рвущейся наружу энергии.
До него.
И я впервые за всю жизнь не уверена, кто здесь хищник, а кто – жертва.
Визуал
Глава 2
– Кто ты? – интересуется он, неспешно ведя меня в танце. Его ладонь скользит по моей талии. Медленно, чувственно. Он будто бы соблазняет меня… Тонкая ткань платья кажется невыносимой лишней преградой между его прикосновениями и моей кожей.
Если бы глушила коктейль за коктейлем, как Алинка, подумала бы, что мне что-то подсыпали. Но единственное, что я пила – это кола из поллитровой бутылки. И ту я не выпускала из рук, пока она не закончилась.
– В смысле – кто? – спрашиваю чуть более дерзким тоном, чем хотела.
Блин, надо взять себя в руки. А то таким макаром я точно нарвусь. Если не на секс где-нибудь в подворотне за клубом, то на физическое насилие. Или и на то, и на другое разом. А у меня с собой даже оружия нет. Не за пазуху же прятать тридцатисантиметровый кинжал.
– Имя, откуда взялась здесь, такая рыжая. Я не помню тебя. Не пропустил бы, – в глубине его темных глаз вспыхивает ярко-желтое пламя.
Еле сдерживаюсь, чтобы не послать его матом: вот это заявление… Не пропустил бы он… У его стаи гон, случайно не начался? Хотя, до полнолуния еще вроде неделя.
– Лера, – придаю себе непринужденно-глупый вид и высоко закидываю голову, смотря ему прямо в глаза. – Я недавно в вашем городе. Утром приехала. К подруге.
В его взгляде мелькает неверие и настороженность хищника, почувствовавшего чужака на своей территории. Он что-то подозревает. Но как?! Амулет должен работать. Иного просто не может быть: он столько лет защищает меня от подобных эксцессов.
– Лера, – хмыкает оборотень, его голос, низкий и глубокий, обволакивает, заставляя подняться все до единого волоска на моем теле.
Он наклоняется ниже ко мне, жаркое дыхание касается кожи за ухом, и волна мурашек струится по шее вниз, заставляя меня вздрогнуть. Аромат его тела затуманивает разум, превращая мысли в вязкий туман.
Казалось бы, ближе уже некуда, но он прижимает меня еще крепче. Его пальцы, сильные и дерзкие, поднимаются вверх по моей спине, оставляя за собой обжигающий след. Каждое прикосновение отзывается внутри меня непонятной дрожью, пугая до чертиков.
Я должна уйти. Должна вырваться, пока все не зашло слишком далеко. Этот вожак, похоже, абсолютно уверен в своей неотразимости. Как и любой альфа. Я читала об этом, об их магнетизме, способности задурманивать женщинам голову. Такой если решит, то возьмет самку, хочет она того или нет. Соблазнит. Или подавит, лишив воли к сопротивлению.
Да мои предки в гробу перевернутся, если я стану одной из его сучек! А все к тому и идет: его рука ложится на мой затылок, зарывается в волосы…
– Я Егор, – произносит он свое имя как заклинание, как нечто, что должно иметь надо мной власть.
Его лицо так близко, что я ощущаю его дыхание на своих губах… Что делать? Оттолкнуть? Ударить? Убежать?
Пальцы привычно, на автомате, начинают сжиматься в кулаки, готовые нанести удар… Но на этом все. Точно также, непроизвольно, они разжимаются назад. Тело не слушается, предавая в такой ответственный момент. Близость оборотня парализует, словно яд, растекаясь по венам.