Что он там, кстати, болтал про свои дурацкие правила? Залезаю в поисковик и набираю первую фразу, пришедшую в голову: «правила байкеров». И жалею, что в стаканчике не осталось кофе даже на глоток: так пересыхает в горле.
Первая же ссылка мне выдает «Три золотых правила»:
Первое. Катать только женщин!
Второе. Села – дала!
Третье. Уронил – женился!
Святые ёжики! И почему я раньше об этом не знала? Хотя, понятно: в моем окружении нет ни одного человека, увлеченного мотоциклами. Мда... Ну что сказать? Спасибо, что не уронил.
Глава 13
Спустя два часа, когда я уже готова выть от безделия и почти уверена, что Воронов застрял там до ночи, он выходит из универа. Вряд ли он меня здесь заметит, но я все равно пригибаюсь пониже, осторожно выглядывая из-за кустов.
Книги у него нет. Значит, моя ночная вылазка в силе.
Смотрю, как он направляется к стоянке, где одиноко стоит его мотоцикл, и невольно любуюсь двухметровым возмутителем своего спокойствия. Широкоплечий, атлетически сложенный. Наверное, не вылезает из спортзала. Но он совсем не похож на неуклюжих и неповоротливых качков, что мелькают в ленте в соцсети.
Альфа полностью оправдывает свою звериную суть даже в человеческом облике: в каждом шаге чувствуется природная грация дикого хищника и скрытая сила, которую он научился держать под контролем.
Не будь он оборотнем, дала бы я нашим отношениям шанс? Наверное, вряд ли. Он старше. Грубый мужлан себе на уме. И бандит, как утверждает Алинка. Ничего бы хорошего у нас не вышло.
Воронов останавливается, достает телефон и что-что читает на экране. А потом задумчиво смотрит прямо в мою сторону, но, к счастью, не фокусирует взгляд на моем укрытии. Только настораживается. Замечаю, как напрягаются его мышцы на спине и руках, когда он, похоже, принюхивается.
Неужели обнаружил меня своим сверхъестественным чутьем? Скоро полнолуние, и непреложный факт, что у оборотней в это время обостряются все способности. На миг мне кажется, что у него даже ноздри расширяются, а челюсть выдвигается вперед, когда он нетерпеливо ведет головой.
Нет, ложная тревога. Мало ли чего ему там унюхалось?
Не знаю, что у них там за правила, кроме того, что он мне заявил, у его стаи байкеров, и как точно они им следуют. Но вот правила дорожного движения Воронов точно нарушает: ездит без шлема. Впрочем, сомневаюсь, что он налетит на штраф, раз на короткой ноге с полицией. А жаль. Потому что не нужно меня нервировать…
***
С Алинкой мы вместе готовим ужин: жарим картошку и режем салат из огурцов и помидоров. Она на меня немного обижена, и не скрывает этого: думала, что я задержусь в Тайголеске.
А мне пришлось ей опять наврать. Наплела, что возможно, мне придется уехать уже завтра утром. Если маму не отпустят с работы, с дедом в больнице придется сидеть мне.
– Вот ведь, – бормочет она, ловко орудуя лопаткой, – может, последний вечер вместе, а ты куда-то уматываешь.
– Прости, – улыбаюсь ей виновато. – Я же не знала, что у мамы нарисуются траблы. А я уже пообещала дедушкиной знакомой забежать к ней за фотками. И еще какой-то лабудой для него.
– Так давай я с тобой съезжу.
– Да ну, неудобно как-то. Я и сама ее едва знаю.
Боже, у меня от вранья скоро нос вырастет, как у Пиноккио…
– Ну ты там хоть допоздна не сиди, а? У нас тут маршрутку хрен дождешься.
– Такси вызову, – фыркаю я, благоразумно промолчав, что я думаю о качестве сервиса в старом городе.
– А ты Воронову позвони! – хихикает она, хитро подмигивая. – Он тебя быстро домчит!
– С дуба рухнула? – я чуть не давлюсь ломтиком огурца. – Нафига ему меня возить? Да у меня и телефона его нет.
– Ага, как же, так и поверила, – Алинка картинно надувает пухлые губки. – Может, ты к нему на свиданку бежишь? А мне тут про пенсионеров заливаешь?
– Ну у тебя и фантазия, – закатываю глаза к потолку. – Сдалась я ему как собаке пятая нога. И он мне тоже.
– А куртка тогда его что тут делает?
– Блин, Алин, – я хлопаю дверцей холодильника, достав майонез, и поворачиваюсь к девушке. – Я тебе уже сто раз объяснила, что случайно встретилась с ним. И он просто подвез меня в дождь до дома. И все. Точка.
– Ну и дура, – сообщает она. – А я бы с ним замутила. Крутой мужик.
– Ты же сама сказала, что он уголовник!
– И что? Все равно классный!