Дверь открывает худая, сгорбленная старушка в розовом байковом халате, лет под восемьдесят, но глаза ее смотрят цепко, оценивающе. Она не произносит ни слова, лишь приподнимает бровь, словно спрашивая, что мне нужно.
Я начинаю:
– Здравствуйте… Меня прислал Иван Сергеевич Волошин. Это мой дед…
Не успеваю договорить – женщина делает шаг назад, освобождая проход, как бы намекая, что я могу заходить. Я переступаю порог, и тут же меня окатывают чем-то мокрым из кружки, стоящей на придверной полке.
– Ай! – кричу я, отшатываясь. Она что, спятила?!
Капли скатываются по волосам и плечам, платье до груди намокает. Вытираю лицо ладонью – вода… Обычная вода… Вроде бы…
Старушка, по-прежнему молча, вытряхивает на ладонь какой-то белый порошок из кармана, и вдруг резко дует на меня этой сомнительной субстанцией. Зажмуриваюсь от неожиданности, кашляю: острый запах ударяет в нос, порошок липнет к коже.
Твою дивизию! Тру глаза и еле-еле удерживаюсь, чтобы не закричать благим матом. При этом старушка внимательно смотрит на меня, явно ожидая какой-то реакции.
В голове мелькает догадка: это проверка. Она испытывает мою сущность.
Я не вампир, раз зашла без устного приглашения. Вода (наверняка, святая) не зашипела и не обожгла. Значит, я не демон. Волчий корень не вызвал у меня судорог или звериной трансформации – я не оборотень.
Судя по всему, я права. Потому что профессорша оживляется, убедившись, что я человек. На ее иссохшем лице появляется легкая улыбка.
– Внучка Ивана, значит? – в голосе слышны виноватые нотки. – Прости уж старуху. Но раз ты Волошина – должна понимать. Времена нынче лихие… да и гости не всегда добрые.
Я часто моргаю, все еще отфыркиваясь от остатков порошка.
– Ничего страшного, – пытаюсь нащупать в сумке пачку с салфетками, чтобы вытереться. – Просто не ожидала… такой теплой встречи.
Старушка ойкает, смиренно опускает взгляд, но я вижу, как озорно блестят ее глаза.
– Ну чего ты в дверях-то стоишь? Проходи, деточка. Дело-то серьезное. Иван зря тревогу не поднимет.
Мне вдруг становится жутко от мысли, что дед послал на задание именно меня. Сам он, конечно, уже окончательно сошел с дистанции. Но кроме меня в семье есть настоящие охотники: дядья и двоюродные братья. Зрелые и опытные, я им в подметки не гожусь. И, с одной стороны, ни к чему отвлекать их от настоящих дел: ведь поручение-то плевое, всего-то привезти в Москву книгу. А с другой, интуиция или подсознание начинают нашептывать мне, что не все так просто, что-то не срастается.
Но раз он доверяет мне и этой странноватой старушке, а еще просит о конфиденциальности, значит, у него есть причины держать от остальных все в секрете…
Я переступаю в полумрак дома. Старая профессорша закрывает за мной дверь на засов, окидывает меня взглядом с головы до ног, и протягивает полотенце.
Беру его из ее рук, и вдруг замечаю, что она вовсе не так слаба, как кажется. Горб исчезает, словно и не было. И морщины как будто разглаживаются, лет пятнадцать она прямо у меня на глазах сбрасывает… Ведьма? Или еще кто? Похуже?
Кому-кому, а мне ли не знать, что самые опасные «люди» часто выглядят безобидно.
– Дедушка… — начинаю я, и голос немного дрожит. – Он сильно болен. Он сказал, что вы нам поможете. Вы же знаете, зачем я здесь, верно?
Женщина кивает, а я с опаской кошусь на рукоять кинжала, засунутый за пояс халата и выглядывающий у нее из-за спины.
– Все расскажу, деточка. Но сначала, давай накормим тебя. Я отсюда слышу, как у тебя желудок урчит.
Глава 6
Старушка вежливым жестом показывает мне направление, куда идти. Сквозь узкий коридор, ведущий через весь дом, я попадаю на крытую веранду, сплошь установленную горшками с цветами. Узнаю яркую петунию цвета фуксии, желтые и лососевые бегонии.
Под навесом стоит небольшой круглый столик, накрытый белой ажурной скатертью, два плетеных кресла, и чуть поодаль небольшая корзина с красными наливными яблоками. Их тонкий аромат смешивается с умопомрачительным запахом свежей выпечки: на столике высится приличная гора пирожков в обычной эмалированной миске.
– Присаживайся, девочка, – женщина подталкивает меня к столу, – чаю попьешь.
Ноги почти сами несут меня к столу. Отодвигаю кресло, но червячок сомнения все же гложет. Пасторальная картинка какая-то. И даже сказочная. Похоже, что старая (в чем я уже не уверена) профессорша на досуге подрабатывает колдовством. А я себя, среди этих пирожков и яблок, ощущаю если не как Гензель и Грета, то, по меньшей мере, как Белоснежка.