- Ты издеваешься?
- Нет. Я буду тебе платить, скажем, пятнадцать долларов в час. Неполный рабочий день, суббота и воскресенье - выходные, в месяц выйдет около двух с половиной тысяч долларов.
Боже мой!
Он хочет, чтобы я убирала лошадиное дерьмо! За две с половиной тысячи долларов! Да столько денег я тратила за один поход в ресторан.
Мой взгляд остановился на лице Челси, которая, явно забыв о раннем неуважении Фостера в ее сторону, коварно улыбнулась.
Нервно поведя плечами, я отошла к выходу из столовой. Дойдя до арочного прохода, развернулась, устремляя свой горящий взгляд на лицо Фостера, выпрямила спину и гордо выпятила вперед грудь, в потрясающем бежевом кружевном топе. Джефри откинулся на спинку стула и задержал свой взгляд на моем лице. В его глазах заплясали огоньки торжества и предвкушения, он воспринимал все это как игру – шахматную партию, и явно ждал моего следующего хода.
- Я дочь Оливера Эванса и Хелены Эванс, внучка Арчибальда Эванса и Гвинет Эванс. Я наследница династии, которая десятки лет обеспечивает энергией несколько штатов, на моем фамильном гербе изображен красный кардинал, черт бы его побрал!
- Барбара Эванс - наследница династии, и это на ее гербе изображен красный кардинал, а Эрин Сваровски конюх в моей конюшне, - не дав закончить мне пламенную речь, заметил Фостер.
Я покачала головой, сжимая губы от досады.
- Я успешный дизайнер!
Смешок, вырвавшийся из его горла, сказал мне о многом, например, что он говнюк, придурок и мудак, ну и самую малость о том, что он не считает меня успешным дизайнером.
- Прости, ты подавился своим языком, или я сказала что-то смешное? – прищурившись, спросила я.
- Да, я в курсе, мисс Эдвардс, - усмехнулся Джефри.
Моя грудь неприятно сжалась.
Он сказал Эдвардс.
- Повтори.
- Говорю, вы делаете замечательные платья, мисс Эдвардс.
Совсем недавно я на заказ делала платье для одной актрисы Бродвея. На мой взгляд, она была туповата, ведь когда ее спросили о платье, она назвала журналистам мое имя неправильно. В результате фотографию ее, одетой в мое творение, напечатали на страницах глянца, только вот все лавры получила некая Барбара Эдвардс, а не Эванс. Я все еще злилась на эту актрисульку, ведь она испоганила мой шанс на славу. Но откуда Джефри знает о том случае? Сомневаюсь, что на досуге он почитывает глянец.
- Да пошел ты, - угрожающе сузив глаза, фыркнула я.
Глава 7
Джефри
Барбара схватилась рукой за мраморный косяк арочного прохода. Ее разъяренный взгляд блуждал по моему лицу, но был таким отстраненным, словно параллельно с этим своим убийственным взглядом она подыскивала варианты того, как обставить мою кончину.
Я буквально видел, как дымится ее голова, пока она размышляла об этом. И это чертовски забавляло меня, живот сворачивало от предвкушения, ведь я словно покорный зритель ожидал, какую сцену она отыграет следующей.
Барбара и раньше была немного драматична, многие ее эмоции были наиграны, ведь, как я и говорил, она прирожденный манипулятор, точная копия ее отца, правда лишена хладнокровной деспотичности Эванса. Но вернувшаяся Барбара отличалась от прежней, если прежняя только раскрывала в себе это искусство манипуляции, многого не понимая и действуя вслепую, то новая Барбара, по праву носит имя королевы манипуляции. И это заставляет меня лишь сильнее хотеть сбить корону с ее головы. Именно поэтому я предлагал ей работу конюха.
Но мисс Эрин Сваровски следовало поблагодарить меня, она ведь любит лошадей всем сердцем, поэтому работа не станет для нее сложностью. Куда лучше, чем драить туалеты на нескольких этажах офиса «Эванс-Фостер Энергетик» в центре города.
Пока мои мысли были где-то далеко, взгляд бессознательно опустился на ее грудь. Я сглотнул, жадно изучая светлую кожу и соблазнительные полушария в объятиях кружева. Член в штанах болезненно дернулся, я заерзал на стуле, усаживаясь поудобнее. Мой пульс участился, ведь мозг настойчиво подкидывал мне десятки картинок, и на каждой из них была огромная надпись «запрещено». Одна из таких иллюстрировала то, как я сбрасываю все предметы со стола, укладываю на него Барбару, вбиваюсь в нее по самые яйца и трахаю так долго и жестко, пока светлые волосы не спутаются, а ее кожа полностью не покраснеет от моих грубых ласк. Пока ее колени не будут дрожать от оргазма, звонкий пронзительный голос не сорвется в обессиленный шепот, а взгляд не перестанет быть таким ненавидящим и презрительным. Пока я не увижу, как из нее вытекает моя сперма, и не буду чувствовать на своих губах вкус ее киски.