– Вроде как нехорошо мужичка-то на смерть посылать? – язвительно поинтересовался я.
– А Кирея на смерть посылать – хорошо? И потом, с мужиками этими с самого начала уговор был, если что – в них стрелять будут, и гранаты бросать, и с ножом на них кидаться. А они бомжевали не первый год, для них в тепле и сытости хоть сколько пожить – за счастье, потому и согласились. Так что – все честно, Лешенька, все честно…
Может, оно и честно, но не по душе мне кого-то другого вместо себя на смерть посылать, но говорить я этого Петру Петровичу не стал – к чему старика лишний раз расстраивать.
Глава девятая
Не зарекайся от тюрьмы
Питер встретил меня такой же, как и в Гамбурге, жарой, но на этом сходство с Германией кончилось.
Я быстро и без проблем прошел таможенный досмотр, потому что не только не вез с собой ничего запрещенного, но и вообще не вез ничего. В руках был портфель-дипломат с детективом, который я читал в полете, газетой, зачем-то купленной в аэропорту, и взятым на всякий случай зонтиком. От оскорбительной процедуры ожидания и получения багажа я был избавлен и сразу прошел к выходу, на стоянку такси.
Перед самым вылетом из Гамбурга Паша спросил меня, не позвонить ли в Питер, чтобы подогнали машину в Пулково, и я гордо отказался. Хотелось не спеша проехать через весь город, посмотреть, как живет Петербург после юбилея, во что одеты по летней жаре питерские девчата и вообще – побыть частным гражданином Алексеем Костюковым, а не призраком Господина Головы.
На площади перед аэровокзалом стояла привычная толчея. Люди кавказской, украинской, молдавской и среднеазиатской национальностей представляли заметное большинство среди прибывающих и улетающих пассажиров. Во всяком случае, казалось, что их больше. Они постоянно перемещались с места на место, гортанно перекрикивались, призывая друг друга, махали руками, громко смеялись и вообще вели себя непринужденно, как дома, отчего русские были опасливо тихи, стараясь обходить стоящие на дороге группы темпераментных иноземцев, и даже я – большой, крепкий и уверенный в себе мужчина, почувствовал себя не в своей тарелке.
Пробравшись сквозь пеструю, пахнущую восточной пищей и потом, толпу, я огляделся. Помимо желтых машин такси с привычным зеленым огоньком и шашечками на дверцах, были и машины частников. Они стояли отдельно, особняком, от битой, кривобокой «копейки» до новенькой, сверкающей «ауди»…
Ко мне подскочил шустрый мужичонка с ключами в руке:
– В город поедем?
– Поедем, – согласился я.
Мужик аккуратно, двумя пальцами, взял меня за рукав, подвел к «Жигулям», ухоженной, средних лет «пятерке», и открыл переднюю дверцу. Из стоящей на солнцепеке машины пахнуло банным жаром, и я попятился.
– Не бойся, парень, – весело сказал водила, – окна откроем, в дороге продует, мерзнуть еще будешь.
Пришлось сесть. Обивка сиденья тоже была горячей.
– Куда? – спросил он, заводя мотор.
Я прислушался, двигатель работал ровно и тихо, без обычных для «Жигулей» стуков, хрипов и всхлипываний.
– Хороший движок, – сказал я.
– А то, – обрадовался он, – клапана, карбюратор, все – будьте-нате! Куда едем-то?
– Рули пока на Петроградскую, там скажу.
– Петроградская – это хорошо, – одобрил водитель.
Выехали на Киевское шоссе, и мужичок спросил:
– Ты торопишься?
– А что? – удивился я.
– Да вон, ребята голосуют, может прихватим? И тебе веселее, и я на бензин заработаю, – и он указал рукой далеко вперед.
– Давай, бери, – нехотя согласился я, но шоферским сердцем понимал, что терять пассажиров нельзя.
Водила лихо тормознул у обочины. Трое парней, не спрашивая разрешения, влезли на заднее сиденье, и мы тронулись в путь.
До поста ГАИ ехали аккуратно, но, проехав его, водила вдавил педаль газа до пола. Однако наслаждаться скоростью пришлось недолго, мужик внезапно резко свернул направо, в небольшой лесок, и ударил по тормозам.
Я едва не выбил лбом стекло, но это, возможно, и спасло мне жизнь. Сидевший сразу за мной парень пытался накинуть мне на шею удавку, но тоже не удержался и, привстав, ткнулся животом в спинку моего кресла.
Еще не понимая, что я делаю (даже и не я, а то сидящее во мне животное, которое спасало сейчас свою жизнь), я схватил парня за левую руку и то ли бросил, то ли просто перетащил в щель между своим сиденьем и креслом водителя. При этом он хорошо приложился виском о рычаг переключения передач и затих.
Совершая эти несложные, но нужные для моей жизни действия, я не выпускал из вида и остальных участников событий. Водитель и один из парней с заднего сиденья разом открыли свои двери и полезли наружу, а последний, третий, сунул руку за пазуху, где, как я уже знал по прошлому своему опыту, нехорошие люди держат пистолет.
Ничего похожего на оружие у меня не было, поэтому я снова схватил затихшего в отрубе парня и рывком кинул на потенциального стрелка. Получилось даже удачнее, чем я ожидал.
Как выяснилось позднее, парень уже почти вытащил пистолет, но удар падающего на него тела заставил его невольно нажать на курок. Ствол пистолета, к несчастью для него, был направлен ему в живот.
Одновременно с выстрелом я открыл дверцу машины и выпал наружу. Конечно, я думал о том, что в этот момент поделывают двое других моих противников, и есть ли у них оружие, но действовал я быстрее, чем думал, и поэтому, когда они с двух сторон обежали машину и одновременно появились передо мной, в моей руке уже был баллонный ключ, найденный под сиденьем.