– Живой? – крикнул я.
Он помотал головой и опять выругался. На корпус влез еще один боец, они вытащили тело пилота и аккуратно передали стоящим внизу. Сажин повернул голову пилота, присвистнул и подозвал меня. В голове, над самым ухом, чернело аккуратное пулевое отверстие.
Лейтенант Голдинг лихо посадил вертолет на дальнем пустующем пирсе, возле которого стоял всеми забытый сухогруз.
– Сейчас, – сказал Голдинг и принялся крутить ручку настройки, – свяжусь с копами, чтобы не дергались…
– Господа военнослужащие, с вещами на выход, – скомандовал Николаев.
Бойцы не спеша, по одному, выскакивали на пирс, принимали вещи – сумки с оружием и взрывчаткой, разминались после тряского вертолетного перелета.
Барков вылез последним, ожидая, чем закончатся переговоры Голдинга с полицией. В рэперскую скороговорку лейтенанта он не вслушивался, но уловил несколько раз фразу «спецоперация» и знакомые всему миру аббревиатуры – FBI и CIA.
– Порядок! – сказал Голдинг и выключил передатчик.
Барков пожал ему руку.
– Подождешь нас здесь или уйдешь на базу?
– Брат, – ответил лейтенант Голдинг и произнес длинную фразу, половину которой составляли слова «fuck» и «motherfucker», а из второй половины стало ясно, что чернокожий брат Голдинг не оставит своих бледнолицых братьев в беде и будет вместе с ними до конца.
– Я буду «висеть» где-нибудь в сторонке, чтобы и вас видеть, и террористов не раздражать. Если что – помогу, чем смогу, у меня найдется кое-что, что очень не понравится господам на подводной лодке!
– Ты, брат, не рискуй, это – не учения, это – война.
– Ты думаешь, что если я грязный ниггер, то никогда не летал дальше десяти миль от побережья? Старина Голдинг, к вашему сведению, участвовал во всех долбаных конфликтах этой долбаной страны за последние десять долбаных лет. Я был в Кувейте. Слышал про «Бурю в пустьше»? И еще в доброй дюжине разных местечек на этой долбаной планете, где хоть немного пахло порохом. Меня трижды сбивали и один раз я был в плену у долбаных африканосов. Я был в американской форме и поэтому для них был американцем, а не негром. И я тебе скажу, брат, что быть белым – очень хреново. Но я бежал оттуда, представляешь, бежал! Две недели пробирался через долбаные джунгли с автоматом «Калашников» в одной руке и десантным ножом в другой. Если бы ты был смазливой черной девчонкой, я бы рассказал, сколько слонов и негров я убил голыми руками, но тебе я только скажу, что у меня есть «Серебряная звезда Конгресса» и «Пурпурное сердце», а это не мало, брат, это – не мало! Так что старина Голдинг сможет постоять за себя…
Барков еще раз пожал ему руку и выбрался из вертолета.
Мы собрались на полянке недалеко от бревенчатых мостков, ведущих в замок, и стали держать военный совет. Братва расселась на траве и обсуждала вопрос жратвы и выпивки. По их мнению, авантюра с освобождением заложников провалилась и пора было возвращаться к нормальной жизни, то есть пить, есть и трахаться.
– Шахов, Сажин, маркиз, пойдем побазарим, – сказал я.
– Надо бы мне вернуться, – сказал Шахов, – я ведь федеральный служащий…
– Вы позвонили, Василий Петрович?
– Позвонил, и в полицию и своему шефу, он поддержит, но все равно я…
– Давайте поговорим с маркизом. Переводите.
Шахов со вздохом взялся за перевод.
– Вы хорошо знаете расположение своего замка, мистер Рингкуотер? – начал я.
– О да, как свою ладонь!
– Как вы думаете, где внутри замка можно спрятать заложников?
– Там есть заложники? – удивился маркиз. – Этого не может быть! У меня работают честнейшие люди, они не станут никого брать в заложники!
– Это долгая история, мистер Рингкуотер, и ваши люди здесь ни при чем. Как я понимаю, вы полностью восстановили старинный замок, там наверняка должны быть какие-нибудь потайные комнаты, лестницы, скрытые в стенах замка, ну, как в кино, вы понимаете? Подумайте, где можно спрятать пять человек?
Восемнадцатый маркиз Брокберри задумался.
– Я бы поместил их в подвале донжона. Это достаточно скрытое место, но мои слуги знают, как туда попасть.
– Что такое донжон? – спросил я у Шахова.
Он пожал плечами и перевел мой вопрос маркизу. Тот долго рассказывал, изображая руками какую-то постройку, лучников, целящихся в неприятеля сквозь щели бойниц и даже их реакцию на удачный выстрел. Наконец, Шахов перевел:
– Донжон – это башня.
– И что?
– Дело в том, что это самое укрепленное место замка, туда скрывались защитники, когда весь замок был захвачен врагом. Обычно в донжоне не устраивали подвалов, но в этом замке подвал есть, вход в него перекрывает специальная плита, которую можно повернуть, только зная… – Шахов задумался, – я не могу точно перевести, в общем, надо знать какие-то манипуляции, куда-то нажать, что-то отодвинуть… Короче, постороннему человеку туда не попасть.
– А что там сейчас, в подвале?
– Я храню там коллекцию вин, – ответил маркиз. – У меня около тысячи бутылок, особых раритетов нет, но в целом – коллекция неплохая, первая по количеству в Штатах, и вторая или третья – по качеству.
Услышав слово «вино», братва оживилась.
– Не радуйтесь, господа урки, вина много, но оно в подвалах замка. А кроме вина, там больше ничего нет? – какая-то неясная мысль копошилась у меня в голове, но ухватиться за нее я никак не мог.
– О! Вы хотите выведать у меня все секреты! Но за такой прекрасный день, который вы мне сегодня подарили, я готов раскрыть все свои тайны! Под винным подвалом есть еще один, о котором знаю только я и, конечно, строители, которые его делали. Признаться, им пришлось здорово поработать. Дело в том, что в графстве Суффолк, где прежде стоял Бульворк-кастл, каменистые почвы, а здесь – болото. Пришлось не только насыпать остров, но и применять специальную методику, чтобы вести работы ниже уровня болота. Это отняло много времени, но зато Бульворк-кастл воссоздан полностью, до мельчайших деталей, он занесен в книгу Гиннеса, в раздел «Строительство и архитектура».