– Каких?
– Интересных с точки зрения боевиков. Грабить нечего, да и никто из важных персон не живет.
– Только если дворец бракосочетания, – заметил Влад.
– Там брать нечего. Не днем же, невест нет, – скривил губы Свен.
Я машинально кивнул. Улица получила свое название из-за того, что когда-то по выходным там было тесно от свадебных кортежей. Огромное количество народу и масса невест, традиционно в белом. Правда, последний раз такой ажиотаж наблюдался до войны…
– Идем до площади, там посмотрим. Если завязнем на подходе, то… пойдем напролом.
Неподалеку вновь заработал пулемет, ему вторили автоматы, потом загукал АГС. Боевики продолжали разгром.
– Все, по коням. Кто на нас выскочит – бить с брони. Влад, ты первый, я со Свеном за тобой, Ральф – в конце.
Запищала радиостанция, я тронул тангетку.
– Артур, Буен на связи. По Монетной в нашу сторону идет колонна. Машин семь. До них метров восемьсот.
Буен оседлал крышу пристройки и с высоты в десять метров видел все вокруг.
– Понял.
Не успел отключиться Буен, на связь вышел заместитель Ральфа Асмунд.
– От Тропной едут боевики. По кому-то бьют. Могут сюда завернуть…
– Ясно.
Я убрал радиостанцию и крикнул к парням:
– По местам, уходим!
Вспрыгнул на броню, положил автомат на колени и сглотнул, чувствуя, как в груди растет холодный ком. Организм, реагируя на сильное волнение, выбрасывал в кровь огромное количество адреналина, отчего меня слегка заколотило. В ожидании свистопляски я почувствовал то особое состояние преддверия событий, какое возникает у многих опытных бойцов. Состояние начала …
А потом мозг отключил все эмоции, и время понесло вскачь.
Белая действительно была нетронута, только в конце, неподалеку от площади, поперек дороги стояли три сгоревшие машины и среди них одна полицейская. Два трупа лежали у стены соседнего дома лицами вниз. Третий свесил голову из дверцы машины, с руки на искореженный асфальт капала кровь.
Литая гремела и блистала огнем. Огромное здание мэрии лизали языки пламени, супермаркет на углу стоял без единой витрины, у входа в свете пожара хорошо видны трупы. У фонарного столба на дороге перевернутый грузовик, другой упер капот в стену дома.
Основное внимание было уделено горотделу. Его обстреливали с трех сторон, благо соседние строения позволяли подойти близко. Били гранатометы, пулеметы, автоматы, АГС. Горотдел отвечал довольно плотной автоматной стрельбой. Защитники пока успешно отражали штурм.
– От супермаркета работают два НСВ с джипов, – говорил мне на ухо Ральф. – С угла дома еще два, а там, у мэрии, – АГС.
– А за гостиницей – гранатометчики, – вторил я ему. – Обложили со всех сторон.
– И пока не взяли.
Мы лежали на земле возле старого дерева, наблюдая за боем в бинокли. Отсюда площадь была как на ладони.
– Командир, – позвал меня Сева Товак, командир звена у Ральфа. – По общей частоте говорит Гулетин.
Я торопливо включил радиостанцию, поймал волну.
– …ем, кто меня слышит, всем подразделениям полиции. Необходима помощь! Горотделу необходима помощь! Требуется поддержка.
Гулетин замолчал, ожидая ответа. Я тоже напряг слух. Кто жив? Но в эфире, кроме слабого шороха, было тихо. Потом вдруг прорезался чей-то искаженный голос:
– Штаб роты охраны… окружены противником, понесли тяжелые потери. Выйти не можем.
Я представил себе здание их штаба, стоящее по соседству с жилым домом. Бандиты, конечно, работали из него. Там метров семьдесят. А с другой стороны – гаражи. Тем более в штабе не больше десяти человек, остальные либо на объектах, либо дома.
Голос исчез, тут же возник другой:
– …готовим прорыв… Мы готовим прорыв. Минут двадцать продержитесь…
Это голос Валича – командира взвода МОП. Выжили, значит, и то хорошо. Чтобы их сдержать, боевикам надо много сил. Больше в эфир никто не вышел. Значит, остальные либо не могут помочь, либо… некому помогать…
– Будешь говорить? – спросил Ральф.
– Не сейчас. Когда начнем.
Тем временем боевики пошли на штурм, благо огонь из здания ослаб. С нескольких сторон наступали шесть групп по три-четыре человека. Бежали, сильно согнувшись, от укрытия к укрытию, периодически поливая здание из автоматов. Их прикрывало не менее двадцати стволов и штук шесть пулеметов.
– Ральф, отходим.
Мы вернулись к машинам, загнанным в узкий проход между двумя домами. Место поганое: если здесь засекут – конец. Не уйти, не ответить. Но сюда вряд ли кто решит заглянуть, да и мы не намерены ждать до утра…
– Так, начинаем. Ральф, ты к супермаркету. Встань за пристройкой, расчисти проход. И держи. Будем уходить по нему. Влад – на тебе гранатометчики. Свен – мы за горотдел. Снимаем осаду и вытаскиваем сенатора. И ходу.
– Куда?
– По Ладейной на север. К границе. Начинаем через… две минуты. По местам.
Буен перехватил меня у бронетранспортера.
– Командир, боевики подтащили «клест».
– Ёп! Где?
– У гаражей. Готовят к залпу.
– Свен! – Я обернулся назад. – Это на нас. Живее!
Я успел увидеть, как исчезает за углом здания БРТ Влада, а потом повернул голову вперед и покрепче обхватил ногами поручень. Рядом сидел Буен с одноразовым гранатометом в руках. В отсеке бронетранспортера лежала целая куча РПГ и РПО, без них у нас шансов сбить боевиков с позиций мало. Слишком неравны силы. А так хоть уравняем плотность огня.
Первый поворот, рывок брони под ногами, скрежет внутри машины, короткий бросок вдоль домов, второй поворот. Стены пляшут перед глазами, в ушах грохот стрельбы и рев мотора. Из-за дома выскакивают три боевика, бойцы их срезают почти в упор, из окна соседнего дома на миг показывается голова, и в тот же миг туда летит граната, следом – вторая. У следующего перекрестка задом к нам стоит джип. Тяжелая машина вздрагивает от работы крупнокалиберного пулемета. Рядом несколько бандитов, в руках одного гранатомет, второй держит запасной выстрел. Наш башенный пулемет и ПКМ в руках Ростислава Новака бьют одновременно. Следом стреляют остальные бойцы. Пулеметчик в джипе ныряет вперед; раскинув руки, падает гранатометчик, его приятель оседает на асфальт, из обмякших рук выпадает выстрел. БТР не снижает скорости. Еще сто метров…
Вдруг оживает радиостанция. Хрипло орет Ральф:
– Артур, нас засекли! Мы не вышли на место! Асмунд, слева! За гараж!..
В динамике стук очереди и грохот взрыва. Впрочем, я и так его слышу – до Ральфа метров семьсот.
– Ральф, удержи место! Отойди в глубь домов и удержи.
– Понял, – неожиданно спокойно отвечает тот и исчезает.
Я сунул радиостанцию в кармашек, вытер потное лицо. Если мы зависнем, нас расшлепают поодиночке. А до горотдела надо еще дойти.
Машина встала у угла дома, я показал Свену позиции и спрыгнул вниз. Бойцы молниеносно заняли места, бронетранспортер откатил немного назад и навел КПВТ на стоявших метрах в шестидесяти бандитов. В свете пожаров и они были хорошо видны.
Вновь запищала радиостанция.
– Артур, мы на месте. Бандиты на прицеле, можем начинать.
Это Влад.
– Бей! Бей и отходи к Ральфу, на него уже насели. Помоги ему!
– Ясно…
С другой стороны площади один за другим раздались несколько взрывов. И тут же яростно заработали автоматы и пулеметы.
– Свен, звено Буена со мной. Как только мы уйдем – начинай.
Свен кивнул, махнул рукой Буену и показал на меня. Я сгреб два гранатомета и побежал между строениями. Сзади затопали ботинки парней. Едва миновали два сарая, в спину ударила канонада разрывов.
Нельзя толком описать, что видит и чувствует человек в бою. И о чем думает. Это как смотреть на что-нибудь в темноте при вспышках света. Фрагмент – высветило картинку, и тут же она исчезла. Новый фрагмент, новая картинка, и опять секунда мрака.
Мелькает кирпичная стенка сарая, хлещет по лбу ветка дерева, возникает и исчезает высокий штакетник, а впереди в неровном свете пламени – черные силуэты людей. И чуть в стороне два джипа, а между ними громоздкая конструкция на колесах.