Нужно, но не в данных обстоятельствах.
— Рано разбрасываешься деньгами, — я укоризненно цокнула. — Я ещё не согласилась.
— Пожалуйста! Иначе мне конец. — Варрен нахмурился. — Ты ведь одна живешь? У порога только твоя обувь.
— Может, и не одна, — таинственно отозвалась я, делая неприступный вид.
Таки невеста завидная, приданое имеется, дом опять же двухэтажный, пусть и казенный; пора бы и цену себе набивать. Правда, в качестве женишка варрен мне даром не сдался. Но попрактикуемся на нем.
— И с кем же? — нагло вопросил тот.
— Твое какое дело?
— Может, хочу навязаться в качестве спутника жизни. — Он улыбнулся, обнажив ровные белые зубы, и меня пробрала дрожь.
Улыбка если не убийцы, то безумца.
— Нет уж, спасибо, — и спешно перевела тему: — Так почему ты решил сбежать?
— Тебе бы понравилось гнить в камере десятилетиями за то, что однажды стащила дырявые ботинки?
Не понравилось бы. Но неужели Всемил так строго наказывал воров? Вот уж от кого не ожидала. А впрочем, все светловолосые — истинные сволочи. Говорю об этом с полной уверенностью — я такая же.
— Тебя судил сам князь? — вместо ответа поинтересовалась я, постукивая почерневшим пирожком по столу.
— Нет. — Варрен тряхнул засаленными волосами. — Его отец. Да какая разница, кто? Глупые вопросы, Слава. Ты разрешишь остаться? Я безвреден, клянусь богами.
О да, нож к горлу ты мне приставил исключительно из благих побуждений.
Машинально потерла шею.
— Как тебя зовут?
— Лисан-дэро-кодльонор, — величавой скороговоркой ответил он.
Терпеть не могу варренских имен. Их можно или сокращать до первых букв, или часами давиться, но так и не выговорить правильно и с верным ударением. А варрены жутко не любят коверканья их драгоценных имен, каждое из которого что-то значит: первое — имя, данное матерью; второе — имя отца; третье — родовое имя. За искажение варрены могут и глотку перерезать.
— Сколько тебе лет? — решилась я, потому как возраст варрена колебался от двадцати лет до всех сорока.
— Восемнадцать.
Мои глаза поползли на лоб. Да он моложе меня! Причем хорошо моложе. Совсем ребенок. Помнится, я в его годы со слезами ползала по сельским кладбищам в поисках горсти земли с могилы усопшего в пятницу тринадцатого. Видите ли, зелья хорошие получаются. Убойные. В прямом смысле слова.
— Скол… — начала я, но вовремя прикрыла нетактичное восклицание покашливанием.
Да, именно тогда и решилась дальнейшая судьба варрена. Как я могу отказать совсем молодому парню в небольшой поддержке?
Не за деньги, правда.
— Лис, — варрена будто скрутило, но он промолчал, — я согласна на временное совместное сосуществование, но с одним условием.
Он покопался в карманах перештопанной одежды, очевидно, в поисках четвертой монеты. Я пресекла поиски жестом ладони.
— Починишь третью ступеньку на лестнице? Уж больно она противно шатается.
— Я сбегал не ради очередного угнетения! — огрызнулся юный разбойник.
— Какое угнетение? — Я дожевала несъедобный пирожок и отряхнулась от крошек. — Взаимовыгодный обмен. Я предоставляю жилье, ты — помощь. Инструменты внизу. Если отказываешься от предложения — выметайся вон.
Лис недовольно кивнул, с тяжелым вздохом удалился из кухоньки. Послышался звук поднявшейся дверцы погреба. Я смерила уход нового знакомого довольной ухмылкой. Работай, мальчик. Не только же мне страдать от сомнительного соседства.
Буквально в то же мгновение в дверь скромно постучались. Неужели толпа несчастных побежит ко мне даже в выходной день? Кстати, нужно предупредить Лиса о «приработке» его соседки, иначе он рехнется, завидев здесь полгорода.
Но нет, на пороге стоял сверкающий великолепием князь, несколько встревоженный, но выражающий привычное благодушие. Всемил попытался войти. Я бесцеремонно загородила проход собой, оскаливаясь во весь зубастый рот: