— Здравствуй! — От громкого выкрика князь аж отшатнулся. — Что-то случилось?
— Зайти думал. С праздником поздравить…
— Магов не поздравляют с храмовыми празднествами, — честно призналась я. — Но можем прогуляться.
— С удовольствием, — не привередничал Всемил. — Увы, у меня есть и нехорошая весть.
Я спешно накинула поверх платья потрепанную кожаную куртку и выбежала, громко хлопнув на прощание дверью. Обескураженному Всемилу хватило такта не спрашивать о нервозности чародейки. Всяко лучше, чем если бы он заметил варрена, нагруженного молотком и слабым желанием чинить ступени.
Чудная погодка выгнала на улицу представителей различной фауны: начиная с облезлых дворовых собак, усердно вылизывающих животы, и заканчивая стайкой пьянчуг, которые смущенно икали и старались не показываться на глаза благообразному князю.
Я впервые за долгие годы ощутила себя женщиной. Более того! Женщиной симпатичной наружности. Платье подчеркивало тонкость талии и, невероятно, наличие выпуклостей в области груди. Чем я хуже других девиц? Начнем хотя бы с князя. В доказательство своей привлекательности я изобразила милую улыбку и промурлыкала:
— О чём ты хотел мне рассказать?
Ресницы затрепыхались. Думается, судорожного моргания и испугался не привыкший к подобной форме внимания Всемил. Он, тревожно сглотнув, начал:
— Вчера сбежал один преступник…
— Всего-то… Меня уже оповестили. — Я обиженно надула губки.
Далее я изобразила походку от бедра, но очередной жест соблазнения окончился, не успев начаться, потому как я запуталась в собственном платье и едва не улетела в канаву. К всеобщему огорчению, удержалась на ногах.
— Учти, он опасен, — стараясь выглядеть безразличным, продолжил князь. — Озлобленный варрен способен на многое.
Угу, например, сейчас он чинит ступеньку.
— Не беспокойся, — И с гордостью выпалила: — Настоящая вед… колдунья запросто обезвредит любого преступника.
— Я не собираюсь спорить с тобой. — Всемил указал на не облюбованную никем скамейку, куда мы и уселись, подставив лица солнечным лучам. — Кстати, насчет истинной колдуньи. Ты, наверное, догадываешься, что являешься едва ли не единственной чародейкой в городе?
Да, приходили подобные мысли. Обычно они посещали меня в тот момент, когда в дверь ломились очередные страждущие с целым букетом «неизлечимых хворей».
Невдалеке от нас вовсю гудел базар, откуда исходил сладкий запах печеных яблок. Дурманно пахло заморской пряностью — корицей. Рот наполнился слюной. Я пропустила половину размеренной речи Всемила и очнулась только тогда, когда он спросил:
— Ты планируешь остаться в Капитске или в скором времени уедешь из нашего захолустья?
— Ты преуменьшаешь значение города, — любезно не согласилась я.
— Давай обойдемся без лести. Я и сам знаю, что город — дыра, которую мне оставили родители. Те радостно уехали в столицу под крыло к правителю, а мне наказали не обрушить княжество в руины. И ты, наверное, единственное яркое пятно всей нашей глуши.
Яркое пятно покрылось пунцовым румянцем. Кроме того, свершилось долгожданное: юбка, повинуясь очередному порыву ветра, взлетела вверх, оголив ноги практически полностью. Всемил помог мне выпутаться из платья, ни единым жестом не выказывая усмешки или восхищения.
Мог хотя бы присвистнуть.
— У тебя, наверняка, есть мечты? — В голосе вопроса не звучало, но фраза была поставлена именно вопросительным образом.
— Да как тебе сказать…
Моим единственным желанием было сбежать от болотной ведьмы. Я сбежала… всё, мечты кончились.
— В конце концов, тебе необходим жених, а разве у нас найдется достойный?
Так тут не в достойности дело. Женихи ломятся в мои незапертые двери с поразительной частотой — один разбойник-варрен в два десятка лет. Мне кажется, это — самая большая проблема на пути к замужеству. Исключая то, что я жутко не хочу связывать себя какими-либо узами.
Да и вообще, как можно познакомиться с «тем самым» мужчиной, если встречаются только вылизанные до блеска князья да устрашающие варрены-малолетки?