- Неужели ты сам выбирал?
- Да, - он гордо кивнул головой.
- Под-ви-иг, - изумленно протянула я, крутя жемчужинку пальцами.
Знаете, когда мне в последний раз делали такой подарок? Дайте подумать… никогда! Это прецедент.
Правило седьмое: Догрызайтесь до истины, даже если она рьяно ускользает.
День «Зет» настал. Разряженные девчонки, наодеколоненные парни, размалеванные лица, задушенные надежды. Стихи и проза, драма и комедия. Синее, зеленое, красное, черное. Старомодное и последний визг. Кошмар, что творится вокруг! Тихий хаос. Заметьте, созданный не мною.
Участников основного действа (состоится оно после уроков в актовом зале) для последних приготовлений отпустили с уроков. Мой праздничный прикид – моя потаенная гордость, дожидался своего звездного часа в шкафу Натальи Петровны. Я скопила небольшую сумму и купила это скромное нежно-бежевое шифоновое платьице до колен с шелковой подкладкой. Маша принесла мне свои бежевые лакированные лодочки на маленьком каблучке. Волосы я собрала в пучок на макушке и несколько прядей выпустила в свободное падение. Никаких украшений, только подаренный Сверстниковым кулон.
- Ты будешь красивее самих участниц, - по-матерински оценила Наталья Петровна с утра, когда я принесла ей на хранение платье.
Как жаль, что доступ в ее кабинет не контролируется. Впрочем, и без следствия понятно, кто мог сотворить эту гадость. Слишком довольные лица. Все случилось за полчаса до начала мероприятия. Я пришла переодеться, и выяснилось, что посреди моего нового платья расползлось темное пятно от чая. Мой наряд был неисправимо загублен. Помимо меня, в кабинете присутствовал «квартет соблазняшек» - весело хихикал и щебетал.
- О, какое недоразумение! – театрально ужасалась Смирнова, отставляя недопитую чашку с чаем в сторону.
Подавить обиду сразу не удалось. Слезы готовы были вырваться в любой момент. Нет-нет, нельзя допустить, чтобы меня видели в таком состоянии. Я пулей выскочила вон под дружный смех. Детский сад, нулевая группа, кто кому в подгузник написал.
- Что случилось, Танюш? – участливо поинтересовалась Наталья Петрова.
Я продолжала судорожно сжимать в руках убитое платье и молча показала женщине пятно.
- Какой ужас! – воскликнула она, - как же это тебя угораздило?
Ну, вот, теперь я буду еще плакать и из-за обиды на нее. Но я лишь безмолвно пожала плечами.
- Ну, ничего, не расстраивайся, сейчас что-нибудь придумаем.
Точнее, придумаю. Так. Успокойся. Проглоти слезы и думай… думай… Не зря же ты – главный креативщик! Задумка молнией пронзила мой мозг. Ага! – меняемся полами! Я - в мужском смокинге, который на мне буквально висит. На Мишке – именно друг Маши стал моим соведущим – мамино красное платье. Выглядели мы юморно, но все оценили фишку.
Смирнова едва ли могла сдержать досаду, когда действо началось, и мы предстали в таком виде. Сама она была в василькового цвета атласном платьице и синих босоножках на двенадцатисантиметровых шпильках. Жираф. Что ж, дорогуша, решила, что безнаказанно можешь гадить? Нутром чую, отличным материалом попахивает.
Одним из конкурсов в общей программе был заявлен танец. Маша со своим партнером-статистом станцевали румбу или ча-ча-ча – не разбираюсь, но было зажигательно. Другие наперебой хвастались танго, вальсом или твистом. Смирнова должна была станцевать перед Ковалевым (да, именно этот хмырь был ее партнером, не удивляйтесь) восточный танец. Жаль, что не с кинжалом, а то я бы нашла ему применение. Свой танец «королевна» заканчивала тем, что усаживалась на стул и эффектно откидывалась на спинку, соблазнительно закинув нога на ногу – не очень-то по-восточному, но кому какое дело?
Стул появлялся на сцене ближе к концу номера. Вика отплясала, и вот он – завершающий аккорд – ее страстное падение на злосчастный стул. Шквал подкупленных аплодисментов. Звезда встает, дабы раскланяться перед обожающей ее публикой, и тут все звуки прорывает, как бы каламбурно не прозвучало, треск ткани – не желал стульчик так просто расставаться с пятой точкой «королевны». Разумеется, пришлось немного помочь, но кто заметит на дне мусорного ведра пустой тюбик клея «Момент»?
Позор. Неловкость, неуверенность, страшный стыд и дикое замешательство – палитра лица Виктории Смирной, мисс «Голый зад тысячелетия». Кто ж знал, что моментальный клей не только моментальный, но и цепкий, как цемент?
Злорадствовала ли я? Да, черт побери! И была бы круглой лгуньей, если бы ответом было «нет». Безусловно, вместе с остальными я участливо предложила свою помощь, но тут перед вами я ведь могу быть и откровенной, не так ли? Вам ведь можно доверять?
День, надо заметить, удался. Два испорченных платья, одна «подпаленная» пятая точка и три ручья слез – зависти, горести и позора – я в это число не вхожу, так как и не плакала вовсе.
Говорят, месть – блюдо холодное и несъедобное. Опровергаю оба суждения. Во-первых, горячая кровь бурлит в венах от адреналина и все от понимания факта вендетты. Во-вторых, а кто вас просит ее есть?
Мама Сверстниковых присутствовала на школьном мероприятии и никак не могла нарадоваться победе Маши и ее кавалера. А еще она была счастлива видеть нас вместе с Димой. И она не преминула снова позвать меня на ужин. Разве я могла ей отказать? Да.
По правде говоря (для начала, никогда не верьте человеку, если он говорит что-то наподобие «честно говоря» или «по правде сказать» - что бы он ни сказал, все будет выдумкой), я несколько устала от наших недоотношений со Сверстниковым. Его маман мне нравилась, с его сестрой я дружила, но вот он сам меня пугал и настораживал. Законченный донжуан – чего от него ждать?
Хуже всего, что роль «счастливой парочки» нам приходилось играть не только в школе, но и за ее пределами. Бедняга регулярно провожал меня до дома после уроков и до школы по утрам. Иногда нас можно было случайно встретить в каком-нибудь магазинчике, гуляющих за ручки и смеющихся. В прошлом у нас осталось много точек пересечения. И именно из-за этих точек мы и смеялись, предаваясь воспоминаниям давно ушедших дней.
Неделя давно прошла, и меня волновал тот факт, что дольше этого срока он еще ни с кем не встречался. Не то что бы я горела желанием стать исключением, но, знаете ли, девять дней – тоже еще тот рекорд. Потому настало время раскрывать карты.
- Серьезно, пари все еще в силе? – мы шли из школы, уставшие от суматохи, произошедшей из-за платья, приклеенного кем-то к стулу.
- Какое пари?
- Я серьезно.
- Я тоже. Какое пари?
- Пари между тобой и Ковалевым, - вздохнув, пояснила я.
Брови Димана сосредоточено сошлись на переносице. В таком глубоко задумчивом состоянии мы дошли до моего подъезда.
- Нет, я все-таки не могу вспомнить, чтобы спорил с Саней в последнее время.
- Ну, а не в последнее? Как на счет того, когда он только появился в нашем классе? – легко не сдается наш добрый…
Задумавшись на долю секунды, Сверстников отрицательно замотал головой из стороны в сторону.
- Нет, не помню, - решительно выдал он и пропустил меня в кабину лифта.
- Ну-у, - протянула я, - ладно.
Две недели – срок не маленький. Ужасающий. Смирнова с каждым днем злилась все сильнее и сильнее. Сверстников рядом со мной на каждом уроке, не покидает меня даже во время переменок. Удивительно просто, сколько тем у нас нашлось для разговоров. Да, не скрою, с ним всегда было весело, но тень его мамы преследует меня повсюду.