Она задышала увереннее и теперича никто не мог переубедить её или помешать, всё своё существо она хотела направить на его погибель. В ней точно проснулся давно спящий вулкан, готовый смести всё на пути ради заветной цели. Полли жаждала видеть графа униженным, поверженным, побитым, она наградила Устинью лёгкой улыбкой, означающей начало его конца.
- Ту Полину, что ты ранее знала, уже не увидишь, - заявила она глядя испуганной кухарке в глаза. – Теперича я другая и не позволю топтать своё достоинство. Я отомщу за своего отца, за себя, за всю свою семью и никак иначе.
- Голубушка, - бросилась к ней та, - не расти в себе зло…
- Полно, Устинья, - она взяла ту за плечи и улыбнулась. – Зло должно быть наказано.
Они разошлись в разные стороны и уже направляясь к лестнице, Полли остановилась и подумала, что в кабинете должно быть что-то важное. Какая нибудь зацепка, дабы навредить ему для начала, ей натерпелось скорее приступить к делу.
Осторожно пробираясь сквозь приоткрытую створку, Полина осмотрелась. Она вспомнила, что у этой самой стены граф наградил её пощёчиной и сколько таких было не счесть. От этого волна отвращения прошлась по её лицу, она поморщилась и направилась к секретеру. По очереди она открывала ящики и смотрела содержимое, но и сама не знала что ищет. «Я уничтожу вас, Александр Григорьевич, вы ещё меня узнаете, - шептала она внимательно рассматривая бумаги»
В нижнем она нашла купчею на земли, что он приобрёл по зиме и очень этим гордился. Они были ему слишком важны и он намеревался их выгодно использовать в своих целях для преумножения состояния. Полли довольно вздохнула, скручивая бумагу. Теперь когда он задумает воспользоваться землёй, то не сможет доказать их покупку и потеряет немало.
Она покинула кабинет довольная, зная теперича как действовать, она не сомневалась, что граф ответит за каждую слезинку, за каждую пощёчину. Полина преодолевала ступень за ступеней, поднимаясь в свою спальню, ей всё виделись в ином цвете, даже воздух стал чище. Она вспомнила отца, его гибель, там в лесу и не сомневалась, что граф всё построил, уничтожая её семью. Она почувствовала горький вкус одиночества, смешанный с обидой и болью, но при этом за спиной возродились поломанные крылья, они приобретали силу, способную сократить любого.
Уже в будуаре, Полина спрятала бумагу в ящик бюро, заперев его на ключ. Она долго ходила по паркету, обдумывая происходящее, то вспоминала того человека в маске, что странным образом помог ей, то разговор с Устиньей, её откровения и суть происходящего в её жизни. Полли хотела видеть его, рассказать обо всём, побыть рядом, почувствовать аромат сандала, что будоражил её. Но вмиг стушевалась, понимая, что он не может быть другом, а его поведение продиктовано собственной выгодой. Она глубоко дышала, стараясь очернить его с собственных глазах, но это плохо удавалось и тогда обессиленная своим поражением она растянулась на кровати.
Стук в дверь разбудил Полли, заснуть удалось только у утру, а сейчас служанка звала её к завтраку. Она с трудом открыла тяжёлые веки и посмотрела на улыбчивую девушку.
- Подымайтесь ваше сиятельство, княгиня звала всех собраться за столом, - она приготовила домашнее платье.
- Передай ей, что я не спущусь, - отмахнулась Полина, принимая положение сидя.
- Но его сиятельство, не терпит подобного и вам же попадёт, - испуганно напомнила та.
Полли знала, граф привык что все садятся во время и не терпит, когда кто-то игнорирует. Но нынче она казалась себе сильной, способной побороть этого человека, насолить ему, хотелось видеть его злость, где он считал себя великим. Она сама себе удивлялась, своей силе и смелости, но не думала отступать не смотря ни на что.
Он ворвался к ней в комнату поджав от негодования тонкие губы, а увидев Полину, что неторопливо укладывала волосы, он вспылил ещё сильнее.
- Как посмела ослушаться моего приказа? – Прорычал он и швырнул с туалетного столика ленты и шпильки.
- Ах, извольте извиниться, любезный супруг, я нынче поздно поднялась, - с улыбкой отозвалась Полина, стараясь сохранить самообладание в подобной ситуации.
- Лентяйка, - он схватил её за плечо и до боли сжал в грубой ладони. – Впредь не смей нарушать мои правила.
Он замахнулся, обрушив края пальцев на лицо Полли. От этого она еле устояла, отбежав на середину комнаты. Она видела как от злости горят его серые глаза, как желваки ходят по широкому лицу и еле сдерживалась, дабы не плюнуть в ненавистное лицо.
- Немедля спускайся, - прочеканил он.