- Вспомните, что ел или пил в последние часы, Александр Григорьевич, - просил он, подав ей чистый носовой платок.
- Мы обедали вместе, я ела и пила, то что и он, - еле ответила она.
- А после? Где он находился? Где его нашли? – Настаивал Эмир Карлович.
- В кабинете, - пролепетала княгиня.
- Идём, Марья Григорьевна, надобно посмотреть, - он подал ей руку.
Вместе они прошли в кабинет, где всё было по-прежнему, даже бокал лежал на паркет, упавший из его рук. Эскулап поднял его и внимательно посмотрел, поднёс в подсвечнику, дабы лучше разглядеть. А затем обратил внимание на графин, что стояла на столике, в нём ещё оставалось немного коньяка.
- Позвольте мне забрать это, - он указал на бокал и графин, привлекшие его внимание.
- Вы думаете? – Она подняла заплывшие и красные глаза на него, понимая к чему он клонит.
- Совершенно верно, уважаемая княгиня, - заключил он. – Я заметил на стенках бокала и дне графина странный осадок и намерен исследовать их. Полагаю там то и содержится ядовитое вещество.
От услышанного Марье Григорьевне стало трудно дышать и она рухнула в рядом стоящее кресло.
Глава 37
Ранняя весна согревала солнышком да тёплым ветром, пробуждая всё живое из зимнего заточения. Таял снег, а на проталинах показалась первая травка, хотя ещё в глубине леса под елями лежали кучки снега. Щебетали птицы, приветствуя весну, расходился лёд на реке, на пригорках переливались ручьи, нежась в тёплых лучах. Только это никак не радовало Стефанию, она не выходила из избы и как бы не старалась Анисья её заставить или убедить всё в пустую. Девушка ничему не радовалась, подолгу сидела у наблюдая за неподвижным лесом или на сундуке, что служил кроватью.
Утром она почувствовала себя плохо, жалуюсь на боль в спине и животе, что совсем не нравилось Анисье, ведь роды по её представлению должны начаться в конце следующего месяца. Она посоветовала Стефании прилечь, токмо и это не помогло, девушка тяжело дышала стонала от боли и неудобства, молила ей помочь. Тогда травница нагрела воды, просила снять сарафан да рубаху и переодеться в чистую сорочку, уложила на сундук и приготовилась принять дитя.
Шло время, в избушке вскрикивала Стефания, она изнемогала, сил совсем не осталось, а Анисья не знала чем помочь. Открылось кровотечение, а значило что и ребёнок в опасности, знала она что нужен врачеватель, токмо его не найти, да и кто поедет сюда. Молилась травница, что хотя бы выжила девушка, о малыше она думала меньше, а протяжные крики её только усугубляли положение. Намучавшись к рассвету, Анисья с силой надавила на живот Стефании и вскорости показалось дитя.
Ребёнок родился мёртвым, слабое и хилое тельце с синеватым оттенком как нельзя лучше говорило, что шансов выжить совсем не было. Да и неудивительно, ведь Стеша мало ела, не гуляла, повторяла что не хочет его и ничему уже не удивлялась Анисья. Стефания лежала без чувств, перепачканная до пояса кровью, она была бледной и еле дышала и травница принялась за неё.
Сутки Анисья боролась за жизнь нерадивой роженицы, как могла вливала отвары, да жидкости, прикладывала ко лбу тряпицы, дабы снять жар. А к вечеру она уже открыла глаза, издав протяжный стон, та сразу поспешила к страдалице и обтирая настройкой горячее тело. Смотрела она на неё и жалела, душа болела точно за родную дочь, хотела ей помочь, токмо не знала как.
Стефания отводила взгляд, ей хотелось сквозь землю провалиться, закрыть глаза и никогда не открывать их, уйти тихо и без суеты. Чувствовала она себя ненужной, несмотря на всю заботу Анисье, её старания и доброе отношение, но раз Никите она не нужна, раз он её не любит, то к чему жизнь, к чему теперича стремиться. В душе была одна пустота, точно её выжили и лишили жизнь, а ежели нет надежды – потеряна всё и возродить ничто не может, ни желания, ни стремления.
- Стеша, - произнесла Анисья, взяв её холодную руку в ладонь, - девочка, что ты родила не выжила.
Та бросила на травницу взгляд, пустой и безжизненный, точно на неё смотрела не молодая девица, а пожилая женщина. Столько в них было пережитого, страданий, казалось ещё одно событие и она сломается как измученное дерево под гнётом ветра.
- Я сделала всё возможное, токмо роды преждевременные оказались, ты потеряла много крови, ребёнок оказался слишком слабым, не способным к жизни, - заключила Анисья, тяжко вздохнув.
- Почему? – Еле прошептала она, - почему не умерла и я, скажи?
- Что ты девочка, - слёзно произнесла та, поглаживая по растрёпанной голове. – Ты так молода, вся жизнь впереди.
- Какая жизнь? – Вспыхнула та, пытаясь приподняться, - я ему не нужна, я никому не нужна, я не хочу так жить, без него, без семьи.
- Ох, горемычная, - всплеснув руками та пыталась успокоить Стешу, в которую точно вселился нечистый, - я тебя не брошу, только забудь ты о нём.