Минуло чуть больше месяца, Стефания шла на поправку, только по виду бледная и исхудавшая никак не походила на здоровую. Она ничуть не жалела о смерти новорождённого, полагая что так лучше, иначе любви к нему она испытывать бы не могла, это было живым напоминанием о несбыточной любви. Страдания и без того изводили, что каждый день она жила как последний, желая поскорее умереть. Невыносимо и тошно стало ей в избе, где каждый день добрая Анисья твердила, что она молода и красива, а уныние есть смертный грех. Без интереса слушала её Стеша и задумала уйти куда глаза глядят, не желая никого более видеть и слышать,
Вечером, когда Анисья по делам ушла, лечить деревенских, девушка поднялась с сундука, чувствуя как болит всё тело. Быстро накинула рубаху и сарафан, да осторожно вышла на улицу. Глаза заболели от света, а недавняя гроза только что утихшая находила и без того дурные мысли. Стефания как могла быстро удалилась от избы, опасаясь встречи с кем-то из знакомых травницы. К ней не редко захаживали нуждающиеся и она то травы лечебной отдавала, то настойки наливала специальной, никого без лекарств своих не оставляла.
Лужи оставленные ливнем отражали небо и она порой наступая в них лапотком, чувствовала как холодная вода касается кожи. Она и забыла какой была в доме отца, весёлой и полной надежды, а ещё любви к Никите, веря и надеясь на него. Но он оказался не её героем, а всё лишь ложь и обман, как и сама её жизнь, никчёмная и пустая, бесцельная и неинтересная. Стефания часто думала о тёте, зная как она любила её и заменила мать, их разговоры, её объятия и порой ей не хватала её. Но она бы при всём желании не могла спасти от отца, его жестокости и грубости, а что ей оставалось, кроме как найти своё счастье с любимым.
Стефания шла краем леса, сама не зная куда, только назад дороги уже не было и хотела идти до тех пор пока ноги не перестанут нести, а там и упасть без сил. Она оперлась на сосну, голова закружилась от быстрой ходьбы, да и слабость давала о себе знать, но это совсем не пугало. Хотела было идти в чащу, где уже стало темно от нависших деревьев, только настойчивый плач заставил затаить дыхание и прислушаться. Понимая, что плачет ребёнок, она задрожала изнутри, представляя что её девочка, так и не издала первого крика, родившись мёртвой.
Стефания решила идти дальше, предполагая что кто-то из деревенских находится там. Видимо мать где-то рядом, а дитя не может успокоиться и без конца плачет, точно зовёт на помощь. Но не успела она сделать и пары шагов как остановилась, вновь слушая как надрывно кричит ребёнок и это выворачивало ей душу. Она с силой прошлась ногтями вниз по коре и обернулась в ту сторону, не понимая почему его не могут успокоить. Отчётливо Стеша представила свою дочь, на могиле которой она так и не была, неожиданно для себя ей стало жаль её и захотелось прижать к себе, защитить от любой опасности, как и того кто не переставая плачет.
Она решила посмотреть, хотя бы издали, что там происходит и направилась к дороге. Плач не смолкал, темнело на глазах, теперича в сумерках Стефания, пробиралась по раскисшей земле, промокшими насквозь ногами. Когда она вышла на поляну, прямиком пошла к избам, что стеной выстроились поодаль, предполагая, что в конце жилище Анисье, ведь далеко она уйти не успела. Время приближалось к полуночи, но огромная луна озаряла все вокруг и было светло и многое видно. Казалось ребёнок притих, точно чувствуя скорую помощь и как только она подошла к колодцу, то сердце её рухнуло наземь.
Завернутый в домотканое покрывало на траве лежал ребёнок. Свёрток был совсем маленький, что даже лица не было видно, только писк доносится оттуда, она понимала что он родился нынче. Дрожа не столько от холода, сколько от необъяснимых эмоций, Стефания опустилась перед ним и рукой потянулась к нему. Она взяла его в руки и заглянула внутрь, сердце заходило в груди от вида крошечного личика и еле открытых глазок. Он стал плакать, шевеля губками и Стефания предположила, что малыш голоден. Она не знала куда деваться с ним, казалось в ней что то щёлкнуло, перекрутилось и поменялось, ей казалось это её ребёнок, что не просто его кто-то здесь оставил.
В груди заболело, она подумала что ежели так, дитя не оставит здесь, возьмёт с собой и не отдаст никому, точно от одного взгляда на него она прикипела и накрепко связалась с ним. Ей пришла идея приложить ребёнка к груди, предполагая что молоко ещё осталось, хотя бы капля, дабы утолить его голод. Она отошла в сторону, замечая упавшего некогда дерево и осторожно присела на край. Губки ребёнка быстро прижалась к груди и Стефания почувствовала боль и айкнула, но поразительно было что он замолчал, видимо наслаждаясь едой.
Поражённая Стефания не знала что и думать, после свершённого дитя заснуло, оставляя её в недоумении. Впервые за долгие месяцы она чувствовала жажду жизни, хотелось видеть как ребёнок растёт, каким станет через пару, тройку месяцев, захотелось целовать его и не отпускать. Она улыбалась собственным мыслям, ругая себя за то, что отвергала своего умершего малыша. Но быть может это подарок небес, за что так произошло, что она противилась жизни, боялась ответственности. Казалось всё равно, только бы малыш был с ней, только бы ещё раз его покормить и думать лишь о нём.