Грохот становился всё ближе, а она сидела неподвижно и улыбалась Катюше, что уже сонно моргала глазками. К её удивлению экипаж остановился и кучер, что сидел на козлах недовольно всплеснул руками.
- Чего ты тут расселась непутёвая? – Недовольно бросил он. – Чуть не зашиб.
На это Стефания отошла дальше, позволяя дорожной карете проехать вперёд. Она сильнее закрыла ребёнка от солнца и бросила недовольный взгляд на слугу, не понимая его негодования, она то ему никак не мешали и сидела не у края.
- Что стряслось Макар? – Показалась дама из приоткрытой дверцы.
Тот кивнул на Стефанию, что осторожно посматривала на происходящее и что-то объяснял. В этой даме в возрасте, она со страхом и одновременно радостью узнала тётю, голос пронзил её и сердце застучало как отбойный молоток. Марья Григорьевна явно не узнала племянницу, продолжая беспокойно и гневно смотреть в её сторону.
- Тётя, - не выдержала Стеша, на глазах выступили слёзы, она почувствовала как ей не хватало доброй тётушки.
Не понимая почему неведомая крестьянка называет её так, и почему у неё так похож голос на племянницу, княгиня спустилась с подножки. Стефания бросилась к ней, прижимая ребёнка на ходу, стараясь не нарушить её сон. Когда они оказались в шаге друг от друга, Марья Григорьевна узнала её и схватившись дрожащей ладонью за открытый рот зарыдала, протягивая другую руку к ней.
Стефания обняла её как могла и плакала, слушая причитания тёти, что никак не могла успокоиться, а так твердила что всё хорошо и теперича они будут вместе. Когда немного поутихли страсти, Мария Григорьевна обратила внимание на свёрток что держит девушка, точно драгоценность, опасаясь сделать неосторожное движение. Она внимательно смотрела, понимая что это дитя, завёрнутое в старое домотканое покрывало, но до конца понять не могла, всё внимание было сосредоточенно на племяннице.
- Что это? – Марья Григорьевна осторожно касалась свёртка.
- Моя дочка, Катюша, - гордо и уверенно заявила та, с любовью открывая личико малышки.
- Как твоя? – Заморгала княгиня, удивлённо уставившись на довольную племянницу.
- Моя и только моя, - вновь воскликнула Стеша, - я ушла из дома в положении понимаете, я жила в избе тут, неподалёку, там-то Анисья мне и помогла.
- Боже мой, - схватившись за грудь выдавила княгиня. – На кого ты стала похожа, это не моя Стеша.
- Это я тётя, - кивая ей произнесла она. – Я знаю отец может вновь выпороть меня, но никто не отнимет моего ребёнка.
При упоминании брата, Марья Григорьевна, поджала губы дабы не разрыдаться перед ней. Она уже приготовилась встречать старость в одиночестве, как появилась Стеша, правда не одна, но всё равно что скажут люди, если у них не осталась ничего кроме звучного имени, ещё весомого в обществе.
- Идём, идём же, - она заботливо направила растерянную девушку к ожидающему их экипажу.
- Простите меня, - не выдержав произнесла та. – За всё, что я вот так ушла, но не могла я выйти за нелюбимого.
- Да, да, - кивала она. – Мы позже поговорим.
Они уселась на мягкое сиденья и посмотрели в глаза друг другу и только сейчас Стефания обратила внимание, что тётя одела в чёрное платье и шляпка что осталась на сиденье в цвет наряду. Это насторожило её, она хотела спросить, но не знала как, быть может ей показалось, но дорогая тётушка уж больно бледна и выглядит нездорово.
- Как отец? – Глухо произнесла она.
- Он умер, дорогая, - дрожащими губами произнесла княгиня. – Его отравила та мерзавка, что звалась его женой.
- Как же так? – Из глаз Стефании сами собой покатились слёзы, горло сдавил ком, она хотела что-то сказать но не могла, свыкаясь с этой новостью.
- Мы с тобой остались одни, Стеша, у нас ничего и никого нет кроме друг друга, - вытирая слёзы произнесла Марья Григорьевна.