-Ладно, что-то я жестко… Ну, окей. Придумывай свою сказку, раз так хочется. Мы же все равно вместе. И мне самому нравится, когда ты рядом со мной.
-Правда?-тихо спросила Вика, еле сдерживаясь, чтобы не плакать.
-Конечно, ты же сама видишь. Не нравилось бы, я бы уже замок сменил, -попытался он пошутить. Получилось, видимо, не очень, так как девушка опустила голову, не глядя на него.-Вика?
Их отношения получались такими несерьезными с его слов. Да, возможно, иногда она слегка переигрывает, изображая покорность, не такая уж она и овечка, скажем прямо. Но он на самом деле высвечивал в ней те стороны, о существовании который девушка не подозревала. Ей хотелось заботиться о нем, быть самой нежной на свете. Успокоить, если злится, рассмешить, когда грустит. И она заметила, что потребность доказывать свою правоту, которая свойственна всем молодым людям и девушкам, куда-то пропала. Напротив, Сашина логика была безупречна, и его рассуждения она готова была слушать часами! С ее стороны нет фальши, разве что немножко демонстративной беззащитности; она заметила, что так он меньше цепляется к ее словам. Для нее все очень и очень серьезно. Но вот с его слов получается, что она хоть и нравится ему, но в любой момент он готов уйти. Сразу же, как только разонравится. Потому что любви нет. Есть только клетки мозга, а ими правят нейромедиаторы. Как долго они будут на ее стороне? Вика боялась спрашивать. Ей казалось, связь между ними такая тонкая, что разорвать ее может даже легкий ветерок. И она не собиралась позволить глупым спорам разрушить их отношения.
Вика как можно незаметнее глубоко вздохнула, и повернулась лицом. Саша стоял рядом. Она обняла его и уткнулась носом в грудь.
-Тогда не важно, что нами управляет,-произнесла она.- Кстати, замок менять не обязательно. Скажешь, и я верну ключи,- с трудом улыбнулась девушка и решила больше никогда не говорить с ним о любви.
Саша сожалел о сказанном. Поначалу Вику озадачивала его манера переворачивать все с ног на голову и она по крайней мере пыталась рассуждать, но теперь так безропотно соглашалась со всем, даже с обидными вещами, что эта покорность и бесила, и возбуждала одновременно. Ему хотелось вывести ее из себя, увидеть, как она злится, как пытается оскорбить в ответ. Ему казалось, что вот тогда он увидит, что у нее внутри, какая она. Но он знал, что в таком случае это станет их последней встречей, и с тайным облегчением принимал очередную капитуляцию. Саше порой казалось даже, что она действительно влюблена в него. Не в придуманного персонажа, а в него настоящего. Иначе зачем ей все это терпеть? Или она все еще не видит, какой он на самом деле?
Мама порой называла его чудовищем. Она была простой и немного наивной. И, наверное, ей хотелось, чтобы сын рос послушным и отзывчивым. А ему нравилось делать, что взбредет в голову, а потом смотреть на реакцию людей. Он не был намеренно жестоким, всего лишь любопытным. Но не сразу понял, где проходит грань. И еще он очень хотел, чтобы она им восхищалась, чтобы ей было интересно то, что он делал. Но, похоже, ее его идеи приводили в ужас.
Сколько он себя помнил, ему нравилось находить в людях слабые места, вынуждать делать то, что противоречит их убеждениям, управлять чужими эмоциями и знать, что при необходимости его удар попадет точно в цель. Это давало ощущение преимущества и контроля. Но главное - доставляло удовольствие, от которого Александр не собирался отказываться.
Друзья появились лишь в старшей школе, когда он понял, что манипулировать людьми, заставляя их поступать по-своему, нужно тонко и незаметно. Он прочитал несколько книг по НЛП и психологии и узнал, что человека можно сломать не только физически, но и морально. Не собираясь наносить людям непоправимый вред, он все-таки взял на вооружение несколько техник. Просто на всякий случай.
Бывшая девушка, единственная, которую он на самом деле любил со школы, нашла другого, пока он был в армии. Точнее, ждала, пока он уйдет, чтобы открыто выйти замуж за нормального парня. Боялась, что отреагирует неадекватно. Он и отреагировал - курил сигареты одну за другой и тушил о свою ладонь, не чувствуя боли. И впервые согласился с матерью. Он чудовище. Он не знал, что ударило сильнее, предательство или признание, что она его боится. Александр в жизни бы не причинил ей вреда. Он, может, и был жестким в отношениях, но уж точно не стал бы преследовать ту, что решила стать счастливой без него. Впрочем, ненавидеть ее за ложь и притворство он вполне мог себе позволить.