Жан сделал маленький глоток, изучая ее через край бокала.
– Мы можем быть друг другу полезны, мисс Штейнер.
– Вы о чем? – прошептала она.
Жан огляделся по сторонам – движение было быстрым, профессиональным. Убедившись, что они одни, он шагнул чуть ближе. Запах его одеколона, холодный и древесный, смешался с ароматом шампанского.
– Я о том, Анна, что игра в прятки с Натаниэлем – проигрышная. Он всегда найдет. Всегда. Но... играть можно по-разному. Можно быть затравленной мышкой. А можно... стать кошкой. Хитрее. Изворотливее.
Жан усмехнулся. Коротко, беззвучно.
– Его порядок – железный. Но в нем есть трещины. Стрессовые точки. Я знаю, как на них нажимать. Как создавать маленькие, управляемые... инциденты, которые отвлекают, запутывают. Которые дают глоток воздуха. Вы хотите дышать? Или предпочитаете задыхаться в его безупречных перчатках?
Стук каблуков в дальнем конце коридора заставил их обоих вздрогнуть. Жан мгновенно выпрямился, его лицо снова стало бесстрастной маской практиканта.
– Подумайте, мисс Штейнер, – сказал он громче, уже отходя. – Шампанское отличное. Не дайте ему выдохнуться.
Он растворился в полумраке коридора так же бесшумно, как появился, оставив Анну одну с ледяным бокалом в одной руке .
Сердце колотилось так, что вот-вот вырвется из груди. Слова Жана кружились в голове, смешиваясь со страхом и диким, запретным соблазном.
Она выглянула из ниши. По коридору шел не Натаниэль, а пожилой официант с подносом. Анна выдохнула, дрожь не унималась. Она поднесла бокал к губам и сделала большой глоток шампанского. Пузырьки щипали горло, но не могли смыть ни вкус страха, ни сладковатый привкус опасной свободы, которую только что предложил Жан.
Возвращаясь в бальный зал, она сразу почувствовала его взгляд. Натаниэль стоял на своем посту у колонны. Его темные глаза встретились с ее. В них не было ни гнева, ни подозрения. Только глубокая, бездонная внимательность. Он заметил ее отсутствие? Заметил мимолетную встречу с Жаном? Увидел ли он тень паники или возбуждения на ее лице? Анна заставила себя улыбнуться какому-то пожилому графу, протягивающему руку для танца. Она двигалась механически, но внутри бушевал ураган.
Завтра. Оранжерея. Переулок. Ключ в складке платья казался раскаленным углем. Сбежать? Или это первый шаг в ловушку, расставленную либо Жаном, либо... самим Натаниэлем, испытывающим ее покорность? А может, Жан играет в свою игру? Игру, где она – пешка между двумя хищниками, каждый из которых жаждет контроля по-своему?
Музыка лилась, гости смеялись, а Анна Штейнер танцевала на краю пропасти, ощущая холод ключа от возможной свободы и еще более холодный взгляд человека, который эту свободу мог отнять одним словом. Вечер еще не закончился, но завтрашний день уже висел над ней тяжелым, неразрешимым вопросом. Ключ ждал. Выбор был за ней. И оба пути казались одинаково опасными.
Вечер закончился формальностями и пустыми улыбками. Анна, доведенная до предела, едва держалась на ногах. Натаниэль, как тень, сопровождал ее наверх. У двери ее спальни он остановился.
— Вы переутомились, мисс Анна, — произнес он, его голос снова был гладким, но в глубине глаз еще тлели угли недавней бури. — Я принесу вам успокоительное. Старое, проверенное. Выпейте и ложитесь отдыхать.
Он вернулся через пять минут с маленьким серебряным подносом. На нем стоял фарфоровый стаканчик с мутноватой жидкостью и две маленькие белые таблетки.
— Ваше привычное снотворное, мисс, — сказал он, ставя поднос на туалетный столик. — И настойка валерианы для успокоения нервов. Пожалуйста, примите. Это необходимо для вашего же блага.
Он стоял и ждал. Ждал, пока она выполнит приказ. Его взгляд был непроницаем, но Анна знала – он не уйдет, пока не увидит, как она проглотит таблетки. Это был еще один тест. Демонстрация власти.
Руки Анны дрожали, когда она взяла стаканчик и таблетки. Запах валерианы ударил в нос. "Старое, проверенное..." Мысль пронзила ее как молния. Он использует ее же слабость – привычку к его "заботе"! Она поднесла стаканчик к губам, сделала вид, что пьет, спрятав таблетки в кулак. Горечь настойки обожгла язык. Она сглотнула, показав ему пустой стаканчик, и быстро сунула таблетки под язык, делая вид, что поправляет прическу у зеркала.
— Спасибо, Натаниэль, — прошептала она, не глядя на него, боясь, что он увидит обман в ее глазах. — Я... я лягу.
Он постоял еще мгновение, его взгляд скользнул по стаканчику, по ее отражению в зеркале. Казалось, он что-то вычислял. Затем, бесшумно склонив голову, он вышел, закрыв дверь беззвучно, но очень плотно.