–Это... это что, слежка? – Анна почувствовала, как кровь отливает от лица.
– Назовите это заботой об оставшемся без матери ребенке, – парировал Жан с ледяной вежливостью. – Ваш отец хочет быть уверен, что его единственная дочь не попадет в неприятности. Или не создаст их. Ваше задание – учиться. Вести себя безупречно. И не пытаться обманывать. – Он подчеркнул последнее слово. – Я буду докладывать о каждом вашем шаге. Мистеру Штейнеру. И... мистеру Натаниэлю.
Упоминание дворецкого было как пощечина. Анна сглотнула комок в горле. Натаниэль не просто доложил. Он встроился в эту систему контроля. Он был ее частью. Возможно, даже ее архитектором. Идея казалась одновременно абсурдной и ужасающе правдоподобной.
– Понятно? – спросил Жан, его взгляд стал еще тяжелее.
Анна кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Гордость была растоптана. Она чувствовала себя маленькой, глупой девочкой, пойманной с поличным.
– Хорошо, – заключил Жан. Он взял со стола блокнот и ручку. "Ваше расписание. Я буду проверять ваше присутствие на всех ключевых парах. В остальное время – знайте, что я рядом. Всегда. И не заставляйте меня искать вас, мисс Штейнер. Это будет неприятно. Для нас обоих.
Анна постаралась одарить его самым тяжелым из своих взглядов, но наверняка это выглядело безумно жалко.
–Вы свободны, – произнес Жан, снова откинувшись на спинку стула. Его взгляд вернулся к каким-то бумагам на столе, будто она уже перестала существовать.
Анна развернулась и почти выбежала из кабинета. Дверь захлопнулась за ней с гулким эхом. Она прислонилась к стене в пустом коридоре, пытаясь перевести дух. Сердце бешено колотилось, в ушах звенело. Под присмотром. Как преступница. И Натаниэль... Натаниэль знает. Он все знает. И он это устроил.
Ей нужно было домой. Срочно. Она должна была посмотреть ему в глаза. Узнать правду. Узнать, какую игру он затеял. И главное – кто в этой игре был настоящим кукловодом: ее отец... или безупречный дворецкий, чье пристрастие к контролю внезапно обрело такие пугающие, осязаемые формы.
Спускаясь по лестнице, Анна не заметила, как крепче сжала в руке зонт, который все же взяла у Стефании после пары. Ощущение было странно знакомым – то же чувство ограничения, давления, что и от ремня в машине Натаниэля. Только теперь оно было повсюду. И сбежать от него казалось невозможным.
Прием в челюсть
Дорога домой в новом "Мерседесе" Натаниэля была схожа с ездой в гробнице из кожи, хрома и гулкой тишины. Анна сидела, вцепившись пальцами в край сиденья, глядя в боковое окно. Городские огни мелькали размытыми желтыми пятнами, не в силах пробить мрак, сгустившийся у нее внутри. Каждое слово Жана, каждый его ледяной взгляд отдавались эхом в ее черепе. "Под присмотром... Докладывать... Мистеру Натаниэлю..." Имя дворецкого звучало теперь как приговор, как признание его власти не только над домом, но и над ее жизнью за его стенами.
Она чувствовала взгляд Натаниэля в зеркало заднего вида. Не навязчивый, не оценивающий в этот момент. Просто... присутствующий. Знающий. Как всегда. Он знал, что она была у Жана. Знал, что она получила свою порцию унижения. И эта его спокойная осведомленность злила больше всего. Злила так, что пальцы онемели от напряжения.
Машина плавно катила по освещенному подъезду особняка Штейнеров. Натаниэль, как всегда безупречный, вышел, обогнул капот и открыл ей дверь. Его рука, затянутая в безукоризненно белую перчатку, была протянута для помощи. Анна проигнорировала ее. Она выпорхнула из машины сама, высоко держа голову, пытаясь вдохнуть в себя осколки былой самоуверенности. Гордость – ее последний щит.
— Мисс Анна, — его голос был ровным, как мраморный пол в холле, — ужин будет подан через полчаса в малой столовой. Ваш отец задерживается на совещании.
Анна лишь кивнула, не глядя на него, и быстрым шагом направилась к парадной лестнице. Ей нужно было в свою комнату. В безопасное пространство. Хотя какая уж там безопасность, если стены, казалось, видели все, а слуги были ушами и глазами Натаниэля.
— Мисс, — он догнал ее у подножия лестницы, его шаги были бесшумны, как у тени. — Вы выглядите... взволнованной. Не принести ли вам чаю с успокаивающими травами? Или, возможно, вам стоит прилечь перед ужином?
Его забота была отточенным оружием. Притворной? Искренней? Анна уже не могла отличить. Каждое слово теперь казалось ловушкой, каждое предложение – проверкой.
— Я в порядке, Натаниэль, — ответила она, намеренно резко, пытаясь отгородиться тоном. — Просто устала от пар. Иди, готовь ужин.