— Готово, — он отступил на шаг, окинув ее оценивающим взглядом от макушки до кончиков туфель. Его взгляд задержался на ее глазах, в которых читался немой ужас и бунт. Уголки его губ дрогнули в подобии удовлетворенной улыбки. — Вы выглядите безупречно, мисс Анна. Мистер Штейнер будет доволен. Пойдемте, гости начинают прибывать.
Спускаясь по парадной лестнице в бальном зал, где уже звучали приглушенные голоса и музыка, Анна чувствовала себя не наследницей, а экспонатом. Драгоценной куклой, выведенной напоказ своим хозяином. Натаниэль шел на полшага сзади и слева, его присутствие было невидимым щитом и незримыми цепями одновременно. Она знала: каждый ее шаг, каждое слово, каждый взгляд будут отмечены, проанализированы, доложены.
Вечер был кошмаром из улыбок, пустых разговоров и ощущения постоянного наблюдения. Она ловила на себе взгляд Натаниэля, стоявшего у стены в тени колонны. Бесстрастный. Всевидящий. Иногда ей казалось, что его взгляд пересекается со взглядом кого-то еще... И вот, в толпе гостей, она его увидела.
Жан.
Он стоял у открытой террасы, неприметный в темном костюме, не слишком выделяющемся среди других мужчин. Но он смотрел не на толпу, не на ее отца. Он смотрел прямо на нее. И в его глазах не было ледяной отстраненности университетского практиканта. Был холодный, заинтересованный расчет. И... понимание. Понимание ее страха, ее положения. Он был здесь не как гость. Он был здесь как продолжение Натаниэля. Как его глаза и уши в этом зале роскоши. Их взгляды встретились на мгновение. Жан едва заметно кивнул, как бы подтверждая: "Да, я здесь. И я вижу все". Анна отвела глаза, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. Стены особняка не просто сомкнулись. Они превратились в стеклянный аквариум, а она была рыбкой, за которой наблюдали два хищника с одинаково холодными, всепонимающими глазами. Один – в безупречном фраке, другой – в строгом костюме. Два лица одной системы контроля.
Натаниэль, заметивший этот мимолетный обмен взглядами, сделал едва уловимый шаг вперед из тени. Его взгляд скользнул с Анны на Жана и обратно. В его безупречно спокойном выражении лица не дрогнул ни один мускул, но в воздухе между ними внезапно натянулась невидимая струна – острая, звенящая. Струна конкуренции? Или просто еще одна нить в паутине, которую он сплел вокруг Анны Штейнер?
Вечер только начинался. Игра в кошки-мышки принимала новые, еще более изощренные формы.
Две перед сном
Прием тянулся вечностью. Анна улыбалась, кивала, произносила заученные любезности под одобрительным, но отстраненным взглядом отца. Атмосфера роскоши – шелест шелков, звон хрусталя, смесь дорогих духов – душила ее сильнее смога. Она чувствовала два луча, постоянно скользящих по ней: холодный, аналитический взгляд Натаниэля из глубины зала и прицельный, оценивающий взгляд Жана, который теперь непринужденно беседовал с группой молодых финансистов, идеально вписавшись в толпу. Он был хамелеоном, ее личным тюремным надзирателем в гостевом фраке.
Когда музыка сменилась на более томную, а гости начали перемещаться к террасе и в курительные комнаты, Анна увидела шанс. Сделав вид, что поправляет прядь волос (безупречно уложенных Натаниэлем), она нырнула в полутемный коридор, ведущий к библиотеке. Ей нужна была секунда, чтобы перевести дух, спрятаться от всевидящих глаз.
Тень в нише у высокого окна с витражом показалась безопасным убежищем. Она прислонилась к холодному стеклу, закрыв глаза, пытаясь заглушить гул голосов и навязчивую мелодию вальса. "Ключ... Телефон... Стеф..." – мысли путались, как клубок змей.
– Неосторожно, мисс Штейнер, – тихий голос прозвучал прямо у нее за спиной.
Анна вскрикнула, едва не подпрыгнув. Жан стоял в двух шагах, его темный костюм сливался с полумраком. В руках он держал два бокала с шампанским. Его выражение было нейтральным, но в глазах – тот самый холодный расчет, который она видела в университете и в бальном зале.
– Вы... вы меня напугали! – выдохнула она, прижимая руку к груди, где сердце колотилось, как птица в клетке.
– Прошу прощения, – он слегка склонил голову, неискренне. – Но блуждать в одиночестве по темным коридорам во время приема... Это привлекает ненужное внимание. – Он протянул ей один бокал. – Освежитесь?
Анна машинально взяла бокал, пальцы дрожали, заставляя золотистую жидкость колыхаться. Она не пила.
– Что вам нужно? – спросила она прямо, голос дрожал лишь слегка. – Выполняете поручение?