— Сегодня вы были не одна.
Я не остановилась. Не повернулась. Просто сделала шаг дальше — ровно, спокойно, как умеют женщины, которые не могут позволить себе дрожь в голосе.
Но внутри всё сместилось.
Потому что быть «не одной» — это не про обед. Это про то, что в моей войне за VP появился союзник. И союзники — это всегда риск. Особенно если он пахнет кедром, говорит фактами и умеет шептать так, что тебе хочется поверить.
Я вышла на улицу, вдохнула холодный воздух и поняла: Максим становится моей самой большой слабостью.
Глава 8
Максим
В стекле переговорной Анна выглядела как всегда: собранная, ровная, неприступная. Только я видел, что плечи у неё напряжены не от работы — от чужой близости.
Волков стоял слишком рядом. Не «на расстоянии партнёра». На расстоянии человека, который считает, что уже купил право на личное. Он наклонился к ней через стол, будто им двоим тесно в мире, где есть правила, и улыбался так уверенно, что хотелось проверить документы на это самоуверенное право собственности.
Я остановился у прохода и сделал вид, что изучаю экран телефона. В офисе всё отражается: стекло, металл, люди. Любой неверный шаг превращается в слух. Любой правильный — в «случайность».
Анна подняла ладонь — короткий жест «стоп», но Волков воспринял его как игру. Он рассмеялся — негромко, приятно для аудитории — и сказал что-то, что я не услышал из-за стекла. Зато увидел реакцию: уголок её губ застыл, как на плохо сохранившейся фотографии.
Плохо.
Я не имел права быть токсичным. Не имел права быть «собственником». Её никто не принадлежит. Даже ей самой — если честно: она принадлежит должности, цифрам и страху ошибиться. Но дискомфорт — это не валюта, которой надо расплачиваться за контракт.
Я подошёл к двери переговорной и постучал один раз. Не «врываться», не «спасать». Войти по делу.
— Анна Сергеевна, — сказал я, открывая дверь на ширину ладони. — Извините. Нужна подпись на допсоглашении. Орлов просил сегодня закрыть.
Она повернула голову. На секунду — голая усталость в глазах. Потом маска вернулась.
— Сейчас, Максим Валерьевич, — ответила она.
Волков обернулся ко мне, и я впервые почувствовал его запах прямо — густой одеколон с чем-то сладким, давящим. Как подвал, в котором пытаются сделать вид «это бар».
— О, это ваш новый стратег? — спросил он, будто я был предметом мебели. — Занятный парень.
— Мы заканчиваем, Дмитрий Андреевич, — сказала Анна. — Подписываю и провожаю вас.
«Провожаю» прозвучало как вынужденная мера. Он ухмыльнулся — слишком уверенно.
— Провожать не надо, — сказал Волков. — Я сам. И как раз по дороге обсудим один важный момент… в более приватной обстановке.
Анна чуть выпрямилась, как будто позвоночник стал сталью.
— Все важные моменты обсуждаются в рабочем порядке, — произнесла она.
— Ну-ну, — Волков поднял руки, изображая миролюбие. — Я же не предлагаю ничего плохого. Просто ужин. Личный. По-человечески. Я человек простой: мне нравится понимать, с кем имею дело… без протокола.
Я видел, как у Анны на секунду напряглись пальцы на папке. Она держала себя идеально. Слишком идеально, чтобы не понимать: внутри там уже злость.
Она взяла ручку, подписала листы — быстро, чётко. Не глядя на Волкова. Потом протянула документы мне.
— Держите, — сказала. И добавила уже в его сторону: — Дмитрий Андреевич, спасибо за встречу.
— Взаимно, — Волков улыбнулся, задерживая взгляд на её лице слишком долго. — Я на парковке буду. Вы ведь всё равно на машине?
Анна не ответила. Это было ответом.
Волков вышел первым, громко, уверенно. Дверь закрылась, и в переговорной осталось то, что всегда остаётся после таких людей: липкое ощущение, будто воздух использовали без разрешения.
Анна посмотрела на меня.
— Что за допсоглашение? — спросила тихо.
— Его нет, — признал я сразу. — Я придумал.
Её взгляд стал холоднее.
— Соколов…
— Анна Сергеевна, — я не дал ей договорить и сразу обозначил рамку, чтобы она не услышала в этом «я герой». — Я не вмешиваюсь в ваши переговоры. Я увидел, что вам некомфортно. И дал вам выход.
Пауза. Она моргнула медленно, как будто выбирала, что сказать: «спасибо» или «вы нарушили субординацию».
— Мне не нужен выход, — сказала она наконец.
— Тогда вам не нужен и Волков у горла, — ответил я. — Он давит. Это видно.