Потом он взял плед с кресла — отельный, мягкий, пахнущий порошком — и положил на край дивана возле меня. Не на плечи. Не на колени. Просто рядом.
— Вот, — сказал он. — На всякий случай.
Это была забота без захвата. Поддержка без претензии. И от этого у меня вдруг защемило где-то под рёбрами.
— Спасибо, — сказала я снова. И на этот раз слово было не должностным.
Я взяла стакан. Вода была прохладной и вернула тело в реальность. Я сделала несколько глотков, медленно, чтобы не торопиться. Чтобы не сорваться на признание, к которому я не готова.
— Я боюсь… — начала я, и тут же внутренне ударила себя за слово. Но остановиться уже не получилось. — Я боюсь, что если я позволю себе хоть что-то лишнее, я потеряю всё.
Максим сел обратно, сохраняя дистанцию. Его голос прозвучал спокойно.
— Вы не обязаны терять себя, чтобы выигрывать.
— Это красиво звучит, — сказала я с горечью. — В презентации.
— Тогда давайте не красиво, — ответил он. — Давайте честно: вы уже всё тянете одна слишком долго.
Слишком долго — да. Я тяну. Я держу. Я управляю. Я выживаю.
И вдруг я поняла: в этом люксе, в этом мягком свете, в этом дождевом шуме… я не хочу выживать. Я хочу просто быть.
Это было самое опасное желание.
Я резко закрыла ноутбук.
— Всё, — сказала я. — На сегодня достаточно.
Максим кивнул.
— Хорошо.
Он не улыбнулся победно. Не сказал «я же говорил». Он просто принял моё решение, как если бы оно было его собственным правилом.
Мы поднялись почти одновременно. Я взяла косметичку, телефон, прошла к своей двери. Сердце билось ровно, но в ушах звенело от усталости.
Я остановилась на пороге и оглянулась. Он стоял у стола, собирал бумаги в аккуратную стопку. В этом движении было что-то домашнее — не офисное. Человек, который не бросает хаос на утро.
— Максим Валерьевич, — сказала я.
Он поднял взгляд.
— Да?
Мне хотелось сказать: «Не уходи». Хотелось сказать: «Побудь ещё минуту, чтобы дождь не звучал так громко». Хотелось сказать: «Мне с тобой спокойнее».
Я сказала другое. Единственное, что могла.
— Завтра мы должны выиграть встречу, — произнесла я тихо.
Он кивнул.
— Выиграем.
Я взялась за ручку двери. Металл был холодным.
— Остальное… потом, — добавила я и закрыла за собой дверь.
В спальне было темнее, чем в гостиной. Дождь звучал громче. Кровать стояла ровно, как чужая территория. Я прислонилась спиной к двери и на секунду закрыла глаза.
«Потом» — это слово, которым я всю жизнь отодвигала жизнь. На после отчёта. На после квартала. На после повышения.
Но сегодня «потом» уже наступило.
И это было страшнее любой встречи с Волковым.
Глава 12
Максим
Дверь её спальни открылась почти бесшумно, но я всё равно услышал — не ушами, а кожей. В люксе ночью любой звук становится слишком личным: щёлкнула защёлка, шепнул ковёр под шагом, и сразу же — дождь, который не уставал разговаривать со стеклом.
Я стоял у окна в гостиной и держал в руках чашку с чаем, будто она могла заземлить мысли. Стекло было холодным даже на расстоянии, от него тянуло северной влагой, и в этом холоде особенно отчётливо ощущалось тепло кружки — обжигающе честное. Вентиляция гудела ровно, как в офисе, только здесь этот звук не обещал порядок, а наоборот — напоминал, что мы не дома и не на работе, мы где-то между.
Анна появилась в проёме коридора в гостиничном халате, с распущенными волосами и усталым лицом человека, который слишком долго держал мир на расстоянии вытянутой руки.
Она увидела меня — и остановилась.
Я мог бы сделать вид, что просто проверяю прогноз. Мог бы уйти в спальню и оставить её одной с водой и тишиной. Но в этой ночи уже не было возможности «просто».
— Не спится? — спросил я тихо.
— Вода, — ответила она вместо «да». Голос был хриплее дневного. Домашний — даже в отеле.
Она прошла к кухонной зоне, налила себе воды. Стакан звякнул о столешницу, слишком громко для ночи. Она взяла его обеими руками, как держат что-то важное, чтобы не расплескать.
— Извините, — сказала она вдруг. — Я… мешаю?
Это было не про шум. Это было про то, что она вышла без брони и встретила меня.
— Нет, — ответил я. — Вы не мешаете. Я сам не сплю.
Она сделала маленький глоток. Плечи чуть расслабились — на миллиметр. И тут же снова собрались, как будто она поймала себя на слабости.
Я кивнул на чашку в своих руках.
— Чай хотите? У меня без сахара. Если не ваш вариант — не настаиваю.