Он сделал шаг вперёд.
— Доброе утро, — произнёс он. Голос был ровным, спокойным. Такой голос не обещает бурь. Он обещает решения.
Орлов кивнул.
— Анна Сергеевна, — сказал он, — это ваш человек. Выстроите ему задачи. Максим — сильный аналитик, и я рассчитываю, что вы его используете по назначению.
«Используете». Орлов всегда говорил прямо. И это нравилось. И пугало.
Максим подошёл ближе, остановился на правильной дистанции — не вторгаясь в пространство, но и не прячась. Он протянул руку.
Я поднялась. Села бы — выглядело бы слабостью. Не поднялась бы — выглядело бы истерикой. Я выбрала третий вариант: сделала всё так, как должна.
Его ладонь была тёплой. Не влажной, не «волнительной» — просто тёплой, живой. Он сжал ровно настолько, насколько нужно для официального рукопожатия. И отпустил сразу. Без лишней секунды, без демонстрации.
Уважает границы, отметила я автоматически — как отмечают чек-боксы в голове. И это было… опасно. Потому что с такими людьми сложнее держать дистанцию. Они не дают повода их ненавидеть.
Он посмотрел мне в глаза.
— Анна Сергеевна, благодарю. — Пауза. И я услышала, как кондиционер вдруг стал громче, будто тоже прислушивался. — Я помню вашу мысль про стратегию на конференции. Хочу принести пользу отделу.
Конференция.
Он видел меня там. Он не просто случайный мужчина из бара. Он знает, кто я. И теперь он стоит в переговорной, где Орлов только что сказал: «Интриги — билет на выход».
Сердце не «упало». Оно просто стало тяжёлым, как мокрый металл.
Я улыбнулась — официально.
— Добро пожаловать в «Вектор Групп», Максим Валерьевич, — произнесла я ровным голосом, который не выдавал ничего. — В нашем отделе польза измеряется сроками и цифрами. Надеюсь, вы это любите.
Он чуть наклонил голову — жест интереса, почти незаметный.
— Люблю, — сказал он. — Особенно когда цифры говорят правду.
Крылова тихо перелистнула страницы своей папки. Звук бумаги в этой тишине прозвучал как предупреждение: здесь всё записывают. Здесь всё помнят. Здесь случайности становятся оружием.
Орлов хлопнул ладонью по столу, возвращая нас в повестку.
— Отлично. Тогда приступаем. — Он посмотрел на нас троих так, будто видел уже финал и просто проверял, кто из нас дойдёт. — И ещё раз: никаких игр, кроме тех, что ведут к результату.
Я опустилась на стул, чувствуя холод панорамных окон как физическое давление на плечи. Ручка лежала идеально ровно. Фасад — тоже.
Только внутри уже было ясно: две недели назад я ошиблась. Ничто не остаётся «там», если это умеет входить в дверь переговорной без стука.
И если Максим Соколов помнит меня с конференции — он помнит и бар.
А значит, моя идеальная жизнь только что получила трещину. И трещина улыбнулась мне в ответ — профессионально, спокойно, будто мы оба понимаем: теперь это игра, из которой нельзя выйти, не заплатив.
Глава 2
Максим
Я захлопнул дверь машины и секунду сидел неподвижно, будто ремень безопасности держал не тело — мозг. Кожаный салон пах дорогим спокойствием, а у меня внутри было слишком шумно для понедельника. Фары встречного ряда полоснули по лобовому стеклу — белыми ножами. Я моргнул, выдохнул и только тогда понял, что всё ещё держу в руке пропуск, как доказательство.
Первый рабочий день. Первая встреча. И первая мысль, от которой хочется удариться головой о руль: «Ну конечно. Именно она».
Берёзкина. Анна Сергеевна.
Женщина, чьё выступление год назад разложило по местам весь мой профессиональный хаос. Женщина, которую две недели назад я случайно встретил в «Hands» — и не имел права превращать эту встречу в историю. Женщина, которая сегодня смотрела на меня так, будто я принёс в переговорную не диплом и резюме, а неприличную тайну.
И я понял главное: если я сейчас сделаю хоть один лишний шаг — мы оба заплатим. А она заплатит больше.
Я убрал пропуск в карман, провёл большим пальцем по краю часов — привычка, когда нужно собраться — и завёл двигатель.
Не роман. Работа. Игра на уровне VP. Ставки сделаны.
Джаз вернулся в голову сам — как запах, который цепляется за одежду. «Hands» всегда пахнул цитрусом, льдом и чужими разговорами. Тогда был субботний вечер, мягкий свет и та самая редкая минута, когда ты заходишь в бар не за драмой, а просто… пережить неделю.
Я помню, как увидел её не сразу. Сначала — голос: спокойный, уверенный, чуть насмешливый. Потом — профиль. И мозг, который слишком быстро сопоставил факты.