«…даже если вы будете думать, что остались одна. Вы не одна. Вы просто привыкли тащить всё сама».
Я резко закрыла документ.
В груди поднялась волна — не слёзная, не истеричная. Волна злости. На себя. На свой страх. На то, как легко я сказала «эпизод», чтобы не упасть, и не заметила, что уже падаю — только внутрь.
Я встала. Прошла по кабинету. Пол под каблуками звучал глухо, будто здесь всё сделано так, чтобы не было лишних шумов. Чтобы VP мог думать в тишине и не слышать, как он живёт.
Я остановилась у двери и прислонилась плечом к косяку. Холодная поверхность. Пустой коридор за стеклом. Ни людей, ни голосов. Только дождь и голубоватое отражение монитора.
Максим ушёл, чтобы снять прямую служебную зависимость и не давать Крыловой новых рычагов.
А я осталась и сделала вид, что так и должно быть.
Стикер говорил: «Ты свободна».
Но свобода без любви — это просто отсутствие. Пустой трон. Красивый, новый, холодный.
Я вернулась к столу, открыла календарь. Пятница. Поздний вечер. Дальше — суббота. В обычной жизни суббота — это сон и кофе. В моей — это всегда была возможность доделать то, что не успела в неделю.
Сейчас суббота стала другим. День девяносто седьмой. Утро. Орлов.
Я посмотрела на слоты. Девять утра было свободно. Конечно. Кто назначает встречи на девять утра в субботу? Только те, кто либо боится, либо готовится к войне.
Я нажала «Создать событие». Название: «Разговор. Лично». Участник: Орлов Павел Викторович.
Я задержала пальцы над кнопкой «Отправить приглашение». Внутри поднялся страх — старый, знакомый. Тот, который говорит: «не выноси это наружу». «Не порть картинку». «Не рискуй троном».
Я посмотрела на белый ящик стола, где лежал конверт. Потом — на жёлтый стикер. Потом — на экран с письмом Орлова, где было короткое «сделайте».
Максим оставил мне не только решение по Волкову.
Он оставил мне пример: как выглядят взрослые поступки.
Я нажала «Отправить».
Календарь мигнул, подтвердил: событие создано.
Я сидела и смотрела на экран, пока в груди не стало чуть легче. Не потому что страх исчез. Он никуда не делся. Просто теперь у него появился противник.
Дождь за окном всё ещё шёл. Пустой этаж всё ещё был пустым. Синий свет монитора всё ещё делал мой кабинет похожим на допросную.
Только теперь я знала, кого буду допрашивать завтра утром.
Себя.
Я закрыла ноутбук, на секунду оставив кабинет в полумраке, где свет города растворялся в мокром стекле.
И наконец позволила себе одну честную мысль — без оправданий, без красивых формулировок:
Если я могу быть честной в цифрах, я обязана быть честной и в жизни.
Глава 26
Максим
«Вошла. Дальше без связи», — написала Анна Ирине в восемь пятьдесят девять.
Ирина переслала мне сообщение ровно в девять, и короткое «вошла» ударило сильнее любого «прости». Я стоял у окна в «Импульсе», держал стакан с кофе так, будто он мог удержать меня на месте, и смотрел на серый двор, где люди выгуливали собак и делали вид, что суббота — это про отдых.
Кофе обжёг язык, но я почти не почувствовал. Зато почувствовал другое: как по ладоням разливается напряжение, как пальцы сами сжимаются вокруг телефона, как в голове вспыхивает самый простой, самый неправильный план — поехать. Прямо сейчас. Пройти мимо ресепшена «Вектора». Увидеть, что она жива. Убедиться, что она не одна.
И тут же — второй голос, холоднее: «Не смей. Ты ушёл, чтобы она могла сделать это сама».
Я вдохнул, задержал дыхание на секунду и заставил себя медленно выдохнуть. В офисе было тихо, выходной режим. Где-то в глубине лофта гудела вентиляция, и этот ровный звук работал вместо пульса.
Я набрал Ирину.
Она ответила быстро, как будто держала телефон в руке и ждала моего звонка.
— Не срывайся, — сказала она вместо «привет».
— Я не срываюсь, — ответил я. Голос звучал нормально. Даже слишком.
— Ага. Конечно. — Ирина фыркнула. — Слушай внимательно. Вчера Анна сказала, что в девять войдёт в офис и пойдёт к Орлову. В восемь пятьдесят девять написала: «Вошла. Дальше без связи». С тех пор молчит.
Я представил. И от этого стало тесно в груди, как будто воздух вдруг перестал быть бесплатным.
— Она к Орлову? — спросил я.
— Куда ещё, — коротко сказала Ирина. — Она сама назначила эту встречу. Это её бой. И, Максим, если ты сейчас поедешь туда — ты всё испортишь.
— Я знаю.
— Ты не знаешь, — отрезала она. — Ты умеешь быть умным только когда тебе не больно. А сейчас тебе больно, значит ты снова захочешь стать героем. Не надо.