В кабинете стало слишком тихо. Даже тикание часов будто приблизилось, стало громче.
Я перевела взгляд на экран. На цифры, которые знала наизусть. На формулу, которую писала сама. И вдруг увидела… пустоту. Маленькую, но смертельную для презентации: допущение, которое я оставила «на потом», потому что вчера было совещание, сегодня — конкурс, завтра — люди.
Чёрт.
Это не была мелочь. Это был риск. Риск для KPI. Риск для моего отчёта. Риск для той самой «валюты», о которой говорил Орлов.
Я подняла голову.
— Откуда вы взяли потолок аудитории? — спросила я.
— Из пересечения сегментов и частотных ограничений платформы. — Он пролистнул на планшете. — Вот. И вот. Если идти вашим сценарием, вы либо увеличите бюджет без эффекта, либо получите просадку по конверсии.
Он подвинул планшет на край стола. Не ближе ко мне, чем надо. Но достаточно, чтобы я видела.
Я наклонилась — минимально. Пальцы на секунду онемели от злости на себя. Я читала его расчёт и понимала: он прав. Не «возможно». Прав.
Мой медиаплан был красивым. И потенциально провальным.
Я выпрямилась, медленно, чтобы никто — даже он — не увидел, как внутри меня сдвинулась почва.
— Хорошо, — сказала я. — Тогда вы пересобираете этот блок. Сегодня. Мне нужен новый прогноз к четырём.
Он не улыбнулся. Не сказал «я же говорил». Просто кивнул.
— Сделаю.
Вот это было хуже любого флирта. Потому что это было профессионально. Потому что он не пытался меня унизить. Он пытался сделать работу. И от этого моё раздражение становилось… бессильным.
Я выдержала паузу и добавила холоднее, чем хотела:
— И ещё. Запомните: любые попытки напоминать мне о… внешних обстоятельствах — будут пресечены. В кабинете обсуждают только цифры.
Он посмотрел прямо.
— Я понял ещё вчера, Анна Сергеевна.
— Прекрасно.
Я встала. Жест был простым: встреча закончена. Я не буду продолжать. Не буду «разговаривать». Не буду давать этому шанса стать чем-то ещё.
— Свободны, — сказала я.
Он поднялся сразу. И на секунду задержался — не телом, взглядом.
— Можно уточнить одну вещь? — спросил он.
— Если это про работу — да.
— Вы действительно считаете меня угрозой? — спросил он тихо. Без вызова. Как вопрос человеку, который принимает решения.
У меня внутри всё дёрнулось. Потому что он попал в точку слишком точно.
Я не дала этому выйти наружу.
— Я считаю угрозой всё, что отвлекает от результата, — произнесла я. — Включая вашу инициативу оставлять записки.
Он чуть наклонил голову, будто принял удар — и перевёл его в вывод.
— Принято.
Я открыла дверь — вежливо, официально, как начальник открывает дверь сотруднику, чтобы тот вышел и закрыл за собой. Он вышел без лишних слов.
И только когда щёлкнул замок, я позволила себе одно короткое движение: прижала ладонь к столу, чувствуя под пальцами холодный, тяжёлый дуб. Он держал. Дерево держало. А я — нет.
Потому что если новичок за сутки нашёл дыру в моём плане, значит, меня можно атаковать цифрами. Значит, меня можно уронить красиво — в рамках регламента. Значит, Крылова просто ждёт, когда я ошибусь.
И значит, Соколов — не просто мужчина из бара.
Он — переменная, которую я не контролирую.
Я взяла папку «Дисциплина» и снова открыла её. Стикер лежал внутри как маленькая заноза, аккуратно спрятанная. Я закрыла папку и поставила её в ящик.
Потом подняла глаза на часы. Тик-так.
И тихо, уже в пустоту кабинета, произнесла ту фразу, которую должна была сказать ему в лицо — чтобы поставить точку. Чтобы самой поверить, что точка поставлена.
— Соколов, это последний раз, когда я обсуждаю с вами не-работу. Свободны.
Глава 4
Максим
Кофемашина в офисной кухне орала так, будто её заставили отвечать за квартальный отчёт. Я нажал кнопку, и зёрна хрустнули внутри — запах ударил в лицо сразу: крепкий, тёплый, дорогой. На секунду показалось, что это единственное честное здесь — кофе не умеет притворяться.
— Максим Валерьевич.
Крылова вошла бесшумно. Не кралась — просто двигалась так, что ты замечаешь её уже рядом. Официальный тон, выверенная улыбка, взгляд, который не задерживается слишком долго — чтобы нельзя было обвинить в давлении.
— Виктория Олеговна, — я кивнул и не предложил ей занять место. На кухне места нет. Здесь только паузы.