И самое страшное — он сделал это так, чтобы я могла оставаться автономной. Чтобы у меня был шанс прийти сюда самой. Не «его руками».
Орлов смотрел на меня внимательно, и я понимала: сейчас он проверяет не мою «чистоту». Он проверяет зрелость.
— Я ждал, — сказал он. — Я хотел увидеть, какой выбор вы сделаете. Можно жить дальше с этим конвертом в столе и делать вид, что ничего. А можно прийти ко мне и поставить всё на карту. Вы поставили.
Я не сглотнула. Я заставила себя дышать ровно.
— Да, — сказала я.
Орлов кивнул снова.
— Интриги я не прощаю, — произнёс он. — А результат ценю. И честность — тоже. Вы ошиблись. Но вы пришли и принесли мне не оправдания, а факты. Это редкость.
Он взял белый конверт Крыловой и постучал по нему пальцем — коротко, без злости.
— А вот это, — сказал он, — уже не про вас. Это про неё.
Он поднял взгляд.
— Предварительные логи подтверждают доступ Виктории Олеговны к вашим командировочным и расходным документам без рабочей необходимости. Служба безопасности отдельно проверит связь автомобиля и подрядчика с её блоком. Этого достаточно, чтобы немедленно ограничить доступы и открыть служебное расследование. Не для приговора — для процедуры.
Я почувствовала, как в груди поднимается жар — почти неверие.
— Павел Викторович… — начала я.
Он остановил меня движением ладони.
— Не благодарите, — сказал он. — Я защищаю компанию и управляемость. По Крыловой будет расследование. По вам — тоже будет формальная проверка конфликта интересов. Должность остаётся за вами, но нарушение фиксируем: до закрытия проверки все кадровые и компенсационные решения вашего блока идут с дополнительным согласованием. Максим в компании больше не работает, поэтому текущей служебной зависимости нет. Но второй раз скрыть подобное я вам не позволю. Без тайн. Без «я сама справлюсь».
Я кивнула. Горло было сухим, но голос оставался ровным.
— Принято, — сказала я.
Орлов откинулся в кресле, посмотрел на меня так, будто видит не только должность, но и человека, который стоял под ней десять лет.
— И ещё, — сказал он. — Вы же понимаете, что Крылова не пощадила бы ни вас, ни его?
Я не ответила. Потому что понимала.
— Так вот, Анна, — Орлов впервые опустил «Сергеевна», и это прозвучало не фамильярностью, а точностью момента. — Крылова сегодня отстранена от работы и лишена доступов. Дальше решит процедура. А ты… — он чуть наклонился вперёд. — А ты иди за ним. Пока не поздно. Пока ты не превратила свою победу в ледяной кабинет.
В комнате стало тихо. Даже гул города за стеклом казался далёким. Я сидела и чувствовала, как в моей груди происходит что-то странное: будто кто-то открыл дверь, которую я сама держала закрытой из страха.
Я встала.
— Спасибо, Павел Викторович, — сказала я. Это было единственное «спасибо», на которое я имела право. Не слезами. Не драмой. Фактом: вы дали мне шанс.
Орлов кивнул.
— Идите, — сказал он. — И не вздумайте теперь снова прятаться за статусом.
Я забрала папку. Белый конверт остался на столе — как улика. Как конец игры Крыловой. И как начало моей жизни без её тени.
Я вышла в коридор.
Пустой этаж встретил меня той же тишиной, но теперь она не давила. Она звучала как свобода. Я шла к лифту и впервые за много лет не думала, как я выгляжу со стороны. Мне было всё равно, что скажут. Потому что внутри было важнее: решение уже принято.
У лифта я остановилась, достала телефон.
Пальцы слегка дрожали — не от страха, от адреналина. Я не прятала дрожь. Пусть будет. Это тоже я.
Я набрала Ирину.
Она ответила почти сразу, будто держала телефон в ладони.
— Ну? — сказала она.
— Дай мне его адрес, — произнесла я. Голос был тихим, но в нём не было сомнений. — Сейчас.
Пауза. Ирина, кажется, выдохнула.
— Ты уверена? — спросила она.
Я посмотрела на закрытые двери лифта. На своё отражение в металле — собранное лицо, прямые плечи. И глаза, в которых наконец-то было тепло.
— Да, — сказала я. — Дай мне его адрес. Сейчас.
Глава 28
Максим
Дверь в наш лофт в «Импульсе» хлопнула так, будто кто-то влетел сюда не ногами, а решением.
Я поднял голову от ноутбука — и на секунду действительно перестал понимать, как дышать.
Анна стояла на пороге, в джинсах и в лёгком пальто, которое ей не шло по статусу — зато шло по правде. Волосы распущены, как будто она впервые не потратила десять минут на броню. Щёки чуть розовые от улицы, взгляд прямой, упрямый, взрослый. Не «железная леди» из кабинета VP. Женщина, которая только что прошла через огонь и пришла сюда.