Может, они даже не родственники. Но кто бы мог сделать для малышек больше?
Брюн с трудом поднялась на ноги, чтобы пойти в туалет. На обратном пути она заметила, что Хэйзел снова перекатилась ближе к тому месту, где обычно спала она. Брюн легла на пол и притворилась, что спит, а сама осторожно протянула руку и дотронулась до Хэйзел. Очень аккуратно она написала пальцем на руке Хэйзел свое имя, потом убрала руку и отвернулась.
Хэйзел перевернулась и тихо, из-под упавших на лицо волос прошептала:
— Брюн?
Брюн кивнула. Ее снова охватило волнение, в животе зашевелился ребенок, словно он почувствовал ее состояние. Теперь не только пираты знают ее имя, у нее появился товарищ. Они общались — немного, конечно, но достаточно, чтобы глубоко внутри затеплилась надежда, впервые за много дней.
На следующий день Брюн снова потихоньку наблюдала за Хэйзел. Девушка вела себя так же, как всегда: все время занята, спокойна, терпелива, ласкова с детьми и сдержанна с Брюн. Когда Брэнди раскапризничалась, Хэйзел успокоила ее. Брюн невольно пришло на ум сравнение с норовистой молодой кобылой и опытным наездником. Теперь она немного понимала, что помогает держаться самой Хэйзел. Она знала, что она нужна детям, она отвечала за них и потому могла сама оставаться спокойной, могла выполнять бессмысленные требования.
А за кого отвечает Брюн? Она вспомнила слова капитан-лейтенанта Улиса. Если бы она была офицером Регулярной Космической службы, она бы точно знала, что обязана сделать. Бежать из плена или, если это невозможно, выжить, собирать информацию и ждать удобного момента. Но она не офицер РКС. А даже если бы и была, если бы представила, что таковой является, разве это помогло бы ей выжить в таких вот условиях? А что если возможности сбежать никогда не представится?
Ребенок снова зашевелился, казалось, он кувыркается. Трудно представить, чтобы один ребенок так много двигался. Кое-кто сказал бы, что вот за кого она в ответе, но она ничего не чувствовала по отношению к этому существу, которого зачала в плену. Она не чувствовала, что ребенок этот ее. Мужчины называли ее «мерзостью», она то же самое испытывала к этому ребенку.
Может, она отвечает за самое себя? Этого недостаточно, чтобы выжить в качестве рабыни этих людей. Она уже много часов обдумывала все возможности побега и способы покончить с жизнью, если побег окажется невозможным. Стоит им только ослабить надзор. А это когда-нибудь случится.
Но если существует шанс, пусть совсем небольшой, уберечь Хэйзел и девочек от такой же судьбы? Она была уверена, что отец ищет ее. Флот тоже. Возможно, пройдут годы, много лет, а возможно, и нет. Хэйэел терпеливо сносит все не только потому, что боится, она надеется — надеется, что придет помощь. Если бы она не надеялась, она бы никогда не осмелилась сообщить Брюн свое имя и название корабля. Значит, она сама, Шарлотта Брунгильда Мигер, может взять на себя ответственность за жизнь Хэйзел и маленьких девочек, она должна спасти их.
Она не стала думать о том, насколько это реально. Вместо этого она попробовала представить, что ей необходимо знать и как добыть эту информацию. Она больше не пыталась встретиться взглядом с Хэйзел, не пробовала общаться с ней. Она совсем не хотела навлечь новые неприятности на голову девушки.
Через несколько дней за ними пришли мужчины. Брюн вначале запаниковала. Неужели они поняли, что Хэйзел разговаривала с ней? А она написала свое имя на руке Хэйзел? Но на сей раз их вели и вели по коридорам, так далеко Брюн никогда не водили. Босые ноги болели, она с трудом переносила располневшее тело через пороги люков. К ее удивлению, мужчины не торопили ее, напротив, терпеливо ждали, пока она медленно одолевала порог за порогом, даже помогли ей спуститься по наклонному коридору. И вот они вошли в какое-то просторное помещение. Она с удивлением озиралась кругом, после стольких месяцев в замкнутом пространстве каюты она отвыкла от таких расстояний. Док прибытия орбитальной станции, скорее всего. Вокруг одни мужчины, только мужчины… Они с Хэйзел и девочками были единственными представительницами женского пола. Мужчины аккуратно подвели ее к коляске на воздушной подушке. Хэйзел шла рядом, мужчины подталкивали коляску с Брюн. Так они прошли довольно долго, через еще один док в шаттл. Теперь их окружало всего пять мужчин. По их приказу Хэйзел пристегнула девочек к сиденьям, потом пристегнулась сама. Мужчины закрепили коляску Брюн.
Когда люк шаттла открылся, Брюн уловила запахи настоящей планеты. Чистый воздух… растения-животные… В ней снова ожила надежда, здесь она найдет способ сбежать, спрячется, а потом вырвется на волю. Но тут она чуть не потеряла сознание от жары и непривычной силы тяжести.
Мужчины откатили коляску в сторону от шаттла, они прошли сквозь здание с низкими потолками, по форме напоминавшее коробку, зашли в большую машину, тоже похожую на коробку, здесь коляску опять крепко прикрепили к полу. В задней части машины окон не было, только спереди, но вскоре подняли перегородку, отделившую заднюю часть от передней, и она уже ничего не видела. Снова паника: ее оставили одну, совсем одну в этом заднем отсеке. Хэйзел, единственный близкий человек, неизвестно где. Хэйзел тоже не будет знать, куда ее отвезли, никто не будет знать. Она пропала навеки.
Сквозь полуопущенные веки Хэйзел наблюдала за тем, как увозили в машине беременную. Она не могла быть уверена, точно ли поняла имя женщины. Неужели правда «Брюн»? Что это за имя такое?
Скорее всего, прозвище или сокращение, но толком поговорить им не удалось. Золотистые волосы женщины так светились под лучами солнца.
— Я забираю детей, — сказал один из мужчин. Остальные кивнули и отошли.