— Я вообще не представляла, что их можно повысить…
— Ну конечно можно. — Вид у Люси был довольный. — Я стала читать журналы по коневодству, издаваемые и на других планетах. Большую часть того, что там рекомендуют, я не могла себе позволить, но кое-что все-таки изменила. Все, конечно, надо мной посмеивались, пока не родились жеребята. Ну, тогда они сказали, что это обычные статистические отклонения, но в этом году кобылы опять принесли больше жеребят. И они крепче других.
Эсмей никогда не интересовалась вопросами воспроизводства лошадей, но понимала, что Люси это действительно интересно. Она правильно доверила ей табун, а может, доверит еще больше.
— А как они отнеслись к продаже части табуна под чужим именем? На лошадях ведь стояло клеймо?
— Нет, я отложила клеймение до отбраковки нагульного скота. Папаша Стефан страшно на меня рассердился, но табун-то ведь твой, так что он не мог ничего поделать.
— М-м-м. А по каким критериям ты их отбраковываешь?
— По нескольким. — И Люси принялась загибать пальцы. — Период жерёбости, ранняя или поздняя. Иногда это связано с полом жеребенка, иногда нет. Потом смотрю, как они встают и как начинают сосать. Некоторые встают позже других, другие сосут слишком слабо. В табуне уже есть сильные и выносливые лошади, но если отбраковывать тех, что слабее, новые будут еще сильнее.
Это произвело впечатление на Эсмей.
— А взрослых будешь отбраковывать потом?
— Если ты не возражаешь. И пока они достаточно молоды, чтобы их можно было продать… Судя по статьям, которые я читала, после третьей жерёбости становится ясно, является ли сама кобыла причиной проблем при родах, нехватки молока и недостаточного развития жеребенка. Я могу показать тебе статьи…
— Нет, не нужно. Ты прекрасно все делаешь сама. А что, по-твоему, нужно делать с табуном?
— Заняться экспортом генного материала, — быстро ответила Люси. — У нас прекрасный ауткроссный геном, он ценится как минимум еще в пяти мирах, занимающихся коневодством. Все наши лошади имеют замечательные показатели, мы отбираем по силе, резвости, выносливости. Я ввела наши данные на один сайт, хотелось узнать, заинтересуется кто-нибудь ими или нет, и ответ превзошел все мои ожидания. Здесь, на Альтиплано, у нашего семейства прекрасная репутация, и мы спокойно можем продавать живых животных, но из-за высоких пошлин экспортировать выгодно лишь генный материал… вот я бы и занялась этим.
— По-моему, то, что надо, — ответила Эсмей. — И когда, ты думаешь, начнем получать прибыли?
Люси задумалась.
— Не сразу. Мы всегда занимались живыми лошадьми, генный материал для нас вещь новая, поэтому нужно для начала приобрести некоторое оборудование. Все, что я выгадала от продаж после отбраковки, я отложила в специальный фонд именно для этих целей.
— А можно будет продавать генный материал от других семейных табунов и вообще от других табунов на Альтиплано?
— Думаю, да. Может, даже не только от лошадей…
— Тогда я посмотрю, может, можно будет вложить деньги из семейного бюджета на покупку или аренду необходимого оборудования.
— Правда?
— Ну конечно. Почему бы и нет? Ведь если все так, как ты говоришь, польза от этого будет не только для семьи, но и для всей Альтиплано.
Люси удовлетворенно кивнула головой. Она сделала пометку в блокноте, потом вызывающе посмотрела на Эсмей.
— Ты выглядишь хуже, чем в прошлый раз, — сказала она.
— А ты стала менее тактичной, — растерянно ответила Эсмей.
— Это из-за того, что тебе пришлось пережить? — спросила Люси. — Все говорят, что Кровавая Орда — это просто жуть.
— Нет, не из-за этого. — Эсмей уставилась в книгу. — А вообще я не хочу об этом говорить.
Люси склонила голову набок.
— И такой раздражительной ты раньше не была. Что-то с тобой сейчас не то.
Девушка не отставала. Решив чего-то добиться, она становилась похожа на овода, который рвется напиться крови. Эсмей подумала, что способность к тактическому мышлению может проявляться по-разному.
— У меня, были кое-какие сложности. Но тебя это не касается.
— Что ж, я могу пожелать тебе удачи. — Люси прошла от двери к окну, потом снова к двери. — Если бы тебе было столько же лет, сколько мне…— И замолчала.
— Тогда что? — наконец спросила Эсмей.
— Я бы сказала, что ты влюблена, — ответила Люси. — Все признаки налицо.
— Влюблена?
— Именно это сказала Элиза, она думала, никто не догадывается. Но все остальные тоже так думают. Ну что, влюблена?
— Люси!
Как ей объяснишь? Эсмей попробовала другой подход:
— Понимаешь, есть вещи, о которых я тебе рассказать не могу. Про Флот. Иногда там происходят не очень приятные события.
— Эсмей, ради Бога, я ведь выросла в военной семье. Я прекрасно могу отличить военные заботы от личных. Поэтому не надо передо мной притворяться.
— Я и не притворяюсь. Прабабушка умерла, мне пришлось наследовать все поместье, так много разных забот.
Люси снова заговорила о лошадях, около часа они говорили о разных породах, об ауткроссных линиях и так далее. Они вместе вернулись к дому, обсуждая распределение рецессивных признаков в четвертом поколении. У входа в дом с самым что ни на есть невинным видом Люси сказала:
— Кузина, ты хочешь выйти замуж и остаться здесь, как говорил папаша Стефан?
И это в присутствии половины кухонных рабочих и Бертольда, который, как всегда перед едой, забрел на кухню. Все замолчали, пока вдруг один из поварят не выронил нож.
— Я офицер Флота, — ответила Эсмей. — Ты знаешь, я говорила это при всех, что назначу попечителя и подберу наследницу.
— Да, — сказала Люси, — это я знаю. Но ты на Альтиплано меньше недели. Ты можешь передумать, особенно если во Флоте все не так уж прекрасно.
Бертольд фыркнул. Только его смешков тут не хватало, можно обойтись и без них.
— Видишь, какая она, — произнес Бертольд, подхватывая оливки.