– Э, старик, ты чё меня щупаешь? – Возмутился здоровяк. – Сдурел совсем?
– Но… но… этого не может быть. – Не понимал Джос. Он уже поверил, что Хлюсерон действительно некромант, причем очень сильный, но никак не мог взять в толк "КАК ЭТО МОЖЕТ БЫТЬ?". – Ты умер три года назад.
– Точно. Но откуда ты знаешь? – удивился Олаф.
– У Джоса уникальный дар, Олаф. – Вступил в разговор Хлюсерон, который до этого просто наблюдал. – Он ЧУВСТВУЕТ МЕРТВЫХ. Даже я такого не умею. Джос, – обратился некромант к старику, – не желаешь ли присоединиться ко мне?
– Зачем вам, уважаемый, дряхлый старик? – удивился смотритель.
– Ну, положим, будучи со мной ты не будешь стариком. Я дарую тебе молодость и невероятную силу. Ну, согласен?
– Допустим, но зачем я вам? – не унимался Джос.
– Да брось ты меня "на вы" называть. Я терпеть не могу всего этого этикета. – Наигранно разозлился некромант. – А нужен ты мне для того, чтоб собрать армию против церкви Валора. Я хочу освободить магию от гнета этой жестокой религии.
– Но ты ведь такой сильный некромант. Неужели ты не можешь просто поднять пару кладбищ и уничтожить церкви ко всем демонам? – удивился старик.
– Могу, но только толку от этого будет мало. Если ты готов присоединиться ко мне, то я расскажу тебе больше. Ты будешь моей правой рукой, моим главным вербовщиком.
– Ну, что ж, раз так, пошли в дом. – Предложил Джос. – Там мы сможем все обсудить.
Глава 9. Правда у каждого своя, а полуправда – вовсе не ложь.
Когда Одинон шел в кабинет парадокса, то заметил, что оттуда вышел Леонард. Он был чем-то сильно расстроен и заметив мальчика не смог сдержать своих эмоций, которые явственно проступили на лице лучшего ученика Парадокса. "Наверняка опять на меня жаловался и получил не тот ответ, на который рассчитывал" подумал Одинон. "Нужно будет вести себя с ним поосторожнее. Благо он только учится контролировать себя и свои эмоции. Это может сослужить хорошую службу. Интересно, что он рассказал Парадоксу? Наверняка все. Уж про странности нового ученика он не преминул упомянуть это точно. Нельзя облажаться перед стариком. Он гораздо более умен, чем его ученики. Даже они легко сопоставили некоторые нестыковки в моем поведении и устроили за мной тотальную слежку. Старика так просто не провести, а раскрывать, кому бы то ни было, свои обширные способности оч-чень уж не хочется. Значит нужно врать красиво. Или хотя бы временно увести его от этой темы, но это врядли. Да и на будущее нужно придумать нечто более правдоподобное, чем "я простой мальчик без магических способностей с потерей памяти и кучей странностей". Да и Парадокс рано или поздно заподозрит, что моя бесконечная магическая сила почему-то исчезла из поля магического зрения, но всё равно скачкообразно проявляет себя. Определенно заподозрит, если уже не заподозрил. Придется ему рассказать, но, определенно, не всё".
Размышляя в таком стиле, Одинон неспешно приближался к двери кабинета. Мысли носились в голове, словно стая саранчи в поисках зеленого клочка земли. Одинон даже не заметил как его мышление перешло в ускоренный режим. Теперь его усовершенствованное сознание работало намного быстрее, и с каждым днем его скорость всё увеличивалась. Вычислять практически невыполнимую задачу просчета траектории полета случайной молекулы, воспринимать текст в читаемой книге, разговаривать с несколькими собеседниками, не теряя нити разговора и писать одновременно двумя руками два разных текста, которые не связаны со всеми ранее перечисленными действиями. Все это и многое другое Одинон теперь мог делать одновременно. Куда там Юлию Цезарю. Одна проблема – длительное использование ускоренного мышления вызывало дикую головную боль.
Силы и возможности воскресшего бога росли в геометрической прогрессии. Одинон пребывал в эйфории. Еще бы, ведь о такой безграничной силе и власти мечтает каждый, а она досталась ему. Ему, в прошлом простому и никому не нужному человечку, который прожил бы свою никчемную жизнь, и умер, так и не достигнув многого, о чем мечтал. Правда, Одинон никогда не был человеком, даже когда он был человеком. Теперь же, когда он стал богом, все его мечты могут стать явью по первому желанию.