– Почему? – спрашивает он себя. – Почему порог так высок? Что я сделал не так? Где же истинный путь?
– Он здесь, – слышится ответ из-за стены.
– Что? – поражается путник. – Ты меня слышишь? Кто ты? Как мне пройти?
А в ответ тишина. Лишь шелест ветра, разметающего пыль по серой земле.
– Ну, вот… Кажется, я сошел с ума! – безрадостно улыбается путник.
Он устал. Он садится, упираясь спиной в стену и смотрит на телегу, которую всё это время тащил за собой. На телеге громоздится огромная гора хвороста. Если он сейчас уйдет, то придется начинать всё заново. И потому он не решается уйти. Он ждет. Он не знает, что может произойти. Он знает, что здесь никогда ничего не происходит, но всё равно ждет.
За стеной слышится какой-то скрип, скрежет, визг давно не смазываемых механизмов. Стена позади путника начинает двигаться. Он опрометью подскакивает и с недоумением смотрит на стену, точнее теперь уже на ворота в этой стене. Оказывается всё это время он стучал в громадные ворота, которые просто не замечал. Ворота были столь велики, что казалось будто это и не ворота вовсе. Назвать ЭТО воротами смог бы только… да никто бы не назвал воротами такую большую дыру в стене. Это… Это же ого го! Путник замер в нерешительности перед этими исполинскими створками в неизвестность.
– И долго мы так будем стоять? – Спросил его кто-то.
Путник вновь впрягся в свою телегу и пошел через ворота. Как только он прошел стена за ним вновь сомкнулась.
Что-то изменилось. Путник прислушался к себе. Да, изменилось. Он почувствовал, что теперь не сможет уйти. Ни сейчас, ни через час, никогда. Он оказался заперт в этом сером мире. Очень медленно в нем стал зарождаться страх. Страх. Такой мерзкий, такой липкий, такой колючий. Страх!
Он знал о страхе всё и потому не видел в нем ничего плохого. В конце концов страх – это мощный защитный механизм сознания, которое одолевают сомнения, незнание и непонимание. Страх есть у всех. У кого-то он проявляется в большей степени, а у кого-то в меньшей. Если бы кто-либо заявил ему, что никогда не испытывает страха, то он бы только посмеялся над ним и тут же доказал бы обратное. Он твердо знал, что страху подвержены абсолютно все без исключения живые существа. Даже мертвые иногда подвержены этому всепоглощающему чувству. Не нужно бояться страха. Нужно бояться его отсутствия.
Путник осмотрелся. Позади него всё та же бескрайняя стена, а впереди, на уступе бездонного обрыва, словно на краю земли, сидит эльф и греется перед костром. Желтые, оранжевые, красные языки пламени весело скачут по хворосту, поедая его и превращая в золу и пепел. Трепещущий свет костра мягко стелется во всех направлениях, окрашивая всё живыми цветами. Эльф одет в дорогие красивые одежды, которые так же как и всё вокруг обрели цвет от света костра. Эти одежды достойны самого короля. Да, что там короля? Императора!
Эльф очень и очень стар. Длинные седые волосы спадают ему на плечи неряшливыми прядями. Старческое морщинистое лицо выражает абсолютное спокойствие. Руки, так же как и лицо, изъеденные глубокими морщинами, дрожат над костром. Он никогда не видел старых эльфов. Все прекрасно знают, что эта раса никогда не стареет, но перед ним сидит живое доказательство обратного.
Он вместе с телегой подходит к самому костру. Эльф жестом предлагает ему садиться напротив.
– Приветствую тебя, страж, – произносит путник, присаживаясь прямо на серую землю.
– Приветствую тебя, путник, – в тон ему отвечает страж.
– Я привез хворост.
– Вижу. Спасибо тебе. Теперь этого хвороста мне хватит на многие сотни лет. Последний путник здесь был очень давно. У меня почти не осталось хвороста. – с этими словами он берет несколько веточек из маленькой кучки хвороста, что лежит справа от него, и бросает их в костер. Огонь жадно заглатывает новую порцию пищи и разгорается с новой силой. Он довольно трещит и плюется маленькими искорками.
– Ты не понял меня, страж, – поясняет ему путник, – этот хворост рассчитан на один единственный раз.
– Ха-ха-ха, – раздается на удивление молодой смех стража. Он поднимает свой взор и на лице путника отражается тень ужаса. У старого эльфа нет глазных яблок. На их месте плещется бездонная тьма. Тьма выползает из-за приоткрытых век и струится по воздуху, словно густой черный дым. – Смертный, ты смеешь указывать МНЕ как тратить МОЙ хворост?
– Этот хворост собрал я! – решительно отвечает ему путник, – значит он мой!
– А ты не прост, – признает страж, – совсем не прост. Почему ты меня не боишься?
– Боюсь, очень боюсь, но я умею управлять страхом.