Действительно спустя некоторое довольно продолжительное время вращение прекратилось, а из стенок тоннеля высунулись спрятанные до этого выступы. Один из таких выступов, высовываясь, больно ударил Эффри в затылок.
– Нет, ну это же просто издевательство какое-то, – вяло произнес стакх, когда его перестало тошнить от перенесенной болтанки.
Когда он твердо становится на ноги и осматривается вокруг с помощью фонаря, который так же прихватил с собой, то обнаруживает, что заперт в цилиндрической камере, стены которой покрыты выступами, напоминающими ступени. Только вот лезть по этим ступеням некуда, так как торцы цилиндра закупорены камнем.
Походив некоторое время из стороны в сторону и пощупав каменные выступы на стенках тоннеля, Эффри пришел к выводу, что дальнейшее продвижение невозможно и решил вернуться в Сармонтазар. Он как и в прошлый раз сосредоточился на желании попасть в свой гостиничный номер, но ничего не произошло. Вторая, третья и последующие им попытки так же ничего не дали. Сколько бы стакх ни пытался покинуть мир орков, у него ничего не получалось. Попытки воздействовать магией на стенки камеры так же ни к чему не привели. Любые заклинания просто рассеивались без всяких последствий и спецэффектов, а затраченная на них мана уходила в камень как вода в песок.
От безысходности стакх оперся на вогнутую полукруглую стенку и неожиданно для самого себя оказался на полу. Камера просто провернулась под воздействием его веса. В путнике вновь затеплилась надежда. Он подошел к одному из торцов и сделал на стене пометку светящейся краской, после чего вновь облокотился на стенку цилиндра. Еще один оборот и светящийся крестик уходит куда-то за пределы видимой части стены.
В течении последующих нескольких часов Эффри словно сумасшедший с упоением бросался на стены своей камеры, перемещая её по длинному каменному желобу и его продуктивная работа принесла такие долгожданные плоды. Цилиндр остановился, а в одной из торцевых стен появился проход в точно такую же цилиндрическую камеру.
Не мешкая ни минуты, путник перешел в соседний цилиндр и навалился на стену. И вновь вращение, но теперь уже в обратном направлении. Небольшая передышка на сон и принятие пищи, и продолжение борьбы с тоннелем. Разгадав секрет тоннеля, Эффри принялся активно проходить странный лабиринт. Оставалось лишь совместить рассыпавшиеся цилиндрические камеры и таким образом достичь выхода. Чтоб не перепутать в какой из цилиндров необходимо перейти, стакх начиная со второй камеры начал помечать их светящимися цифрами. В некоторых из камер на полу находились осколки.
Спустя неделю бесконечного вращения в цилиндрических камерах путник наконец вышел к свету. Яркий свет ударил по глазам, а когда глаза адаптировались, то перед стакхом открылся вид на величественную и прекрасную зеленую долину. Деревья-великаны красовались шикарной зеленью листвы, через долину протекала серебристая река с множеством мелких сверкающих притоков и ручейков. И над всем этим великолепием нависало глубокое голубое небо.
Единственным недостатком картины являлся тот факт, что путник наблюдал её с высоты в пару километров, а дальнейший путь лежал через Мост Равновесия. Собственно, это и мостом-то назвать было проблематично. Прямо у выхода из Тоннеля Безысходности в скалу были вбиты три стальных крюка. От времени крюки покрылись толстым слоем ржавчины и не внушали уверенности в своей прочности. От крюков отходили натянутые канаты и скрывались где-то за горизонтом. Собственно эти канаты и были Мостом Равновесия. Стакху предстояло по ним пересечь Долину Грез и попасть во Дворец Соблазнов.
Первый шаг по канату был самым страшным, но и дальнейшее продвижение не было усыпано лепестками роз. С каждым шагом стакх ощущал как канаты под его весом прогибаются, при этом центральный канат, на котором был сосредоточен весь вес Эффри, значительно быстрее уходил вниз, в то время как два каната-поручня практически не изменяли своего положения.
Стакх понимал, что в дальнейшем расстояние между центральным канатом и канатами-поручнями будет только увеличиваться, и вскоре дотянуться до них станет очень сложно. Поэтому он решил заранее пристегнуться страховкой. Предположения оказались верны, пройдя несколько километров по натянутым канатам, дотянуться до ушедших ввысь поручней стало невозможно, и лишь наличие страховки позволяло двигаться дальше. Теперь стакх шел по одному единственному канату, а страховочные стропы тянулись ввысь к канатам-поручням.