Глава 17. Сердце феникса.
Я бродил по магическому полигону, на котором мы бегали в первый день моего пребывания в Сармонтазаре, и в буквальном смысле пинал буи. Создавать то, что у нас в народе принято пинать от безделья, мне показалось чересчур пошлым, но что-то попинать было нужно. С одной стороны я таким нехитрым способом сбрасывал свою злость, с другой – это помогало мне отвлечься от бестолковых мыслей и сосредоточиться на главном.
Безусловно, в моей ситуации главным является всё, что только ни назови. Куда ни ткни пальцем, одни проблемы и ни единого решения, поэтому даже мой ныне ускоренный и усовершенствованный мозг не в состоянии справиться со всем. Но, тем не менее, даже среди моих исключительно глобальных и неразрешимых проблем есть приоритетные. И самой важной проблемой сейчас стала необходимость куда-то деть прорву магической энергии, причем желательно при этом не уничтожить окружающее меня пространство.
Как только я узнал от Парадокса о необычных свойствах своего глобуса, тут же потребовал заняться решением вопроса вливания в него излишков моих сил. Ввиду моей невероятной настойчивости эксперименты по вливанию маны в сферу было решено начать незамедлительно. Парадокс заранее предвидел вероятность разрушительных последствий от предстоящих опытов, поэтому мы отправились туда, где подобные последствия будут минимальны, на этот самый магический полигон, где я всё еще нахожусь. Здесь с легкостью можно создать любые условия эксперимента и окружающей обстановки, что гарантирует относительную безопасность. Как показало время, такая предосторожность со стороны гнома оказалась отнюдь не лишней, иначе бы от самого поместья могло не остаться и фундамента.
Первые же наши попытки напитать шар маной наткнулись на непреодолимое препятствие. Точнее препятствие было лишь для меня, в то время как Парадоксу не составляло никакого труда вливать в шар свою энергию. Глобус словно сверхмощный вакуумный насос втягивал в себя любое направленное на него магическое воздействие, а любые другие магические эманации даже не воспринимал. С одной стороны такую ситуацию нельзя было не предвидеть, ведь иначе бы невинный металлический глобус мог в довольно короткие сроки избавить любой мир от магии. Но с другой стороны меня такой результат совершенно не устраивал.
Все мои попытки воздействовать на шар при помощи чудес приводили к серьезным разрушениям окружающей обстановки, в то время как сам шар оставался равнодушен ко всему. Единственным способом напитки шара энергией оставалась возможность использования магических структур, но их создание мне пока было не под силу.
– Да не волнуйся ты так, – успокаивал меня гном, – ты невероятно быстро учишься и уже через пару месяцев станешь колдовать не хуже Сарга.
На эти слова я лишь усмехнулся и ничего не ответил, ведь Парадокс и сам прекрасно знал, что буквально через три недели мне предстоит сразиться с одним из стакхов. Но даже предстоящий поединок меня не так уж сильно страшил, потому как излишки маны во мне грозили пересечь критическую точку уже через неделю.
– Ну, если уж всё будет так плохо, то отправим тебя куда-нибудь поближе к центру Океана Трех Стихий и там ты создашь несколько своих ужасающих чудес. – Продолжал подбадривать меня наставник. – По крайней мере там ты никого не заденешь и не привлечешь излишнего внимания. А пока давай немного отвлечемся от этой железяки и займемся фехтованием.
Эта идея пришлась мне по душе. Хотя… а есть ли душа у бога? Наверное, всё таки есть, раз уж я воскрес.
Я с радостью нацепил на себя обруч, управляющий полигоном, и создал прекрасно оснащенный фехтовальный зал. Выбрав себе в качестве оружия удобный полуторный меч я встал в стойку. Напротив встал Парадокс с двумя парными эльфийскими клинками и мы закружились в смертельном танце. М-дя… Если быть совсем уж честным, то танцевал только мой наставник, в то время как я нелепо прыгал и дергался, пытаясь изобразить подобие мастерства.
Спарринг длился всего лишь минуту, но за это короткое время я выложился полностью. Я применил все навыки, вколоченные в меня Саргом и Леонардом, влил в тело максимум силы, ускорился до предела и всё равно был весь иссечен мелкими царапинами, каждая из которых могла бы стать смертельной раной. Тем не менее, Парадокс остался доволен. Развеяв иллюзию моих ран, он поинтересовался: