Макси сжал кулаки, ярость быстро распространялась по крови. Теперь он жаждал встретиться тет-а-тет со своим другом. Хотелось кулаками выбить из него объяснение, почему Мирон так с ним поступил! Они же дружили с самого детства. И никогда раньше между ними не возникало никаких разногласий, которые могли бы привести к таким последствиям, когда дружба двух друзей была бы невозможна. Что же произошло такого, что Мирон плевал на столь долгую дружбу и закрутил роман с женой Макса? Неужели любовная связь с Варей это именно то, что сейчас нужно? Имея прекрасную жену, преданного друга, размеренную и правильно выстроенную жизнь в один момент перечеркивать все интрижкой, о которой всё равно все узнают?
Снежана видела, что происходит с Максом. И ей было жаль его.
— Ты прости, что я тебе вот так все рассказала, — Тихо произнесла Снежана. — Но мне не хотелось, чтобы ты воспитывал чужого ребенка, думая, что он твой. А Варя обманывает тебя. Твои родители ведь тоже готовятся к рождению внука, а он ведь не их.
— Твою мать! — Макс заметался по кабинету. Гнев, который копился в нем, вырвался наружу. — Какие же они твари!
Симонову было больно физически. Кто бы мог подумать, что узнав о предательстве жены и друга, жены и друга, ему буквально будет трудно дышать?
Снежана настороженно следила за Максом, понимая, что помочь успокоиться ему не сможет. Теперь он, как и она сама, будет пытаться жить с тем, что знает.
— Кстати, если Варя будет отпираться — посмотри в ее телефоне фотографии. Она там с Мироном в постели.
— Я убью ее! — взревел Макс и в ярости снес ноутбук и кучу папок со стола. — Как она могла так поступить? Сука! — кричал Симонов, ударяя кулаками по столу. Он с силой бил по нему, рыча от злости.
Снежана не вмешивалась, давая Максу возможность выплеснуть всю ярость и обиду.
— Тварь! — Симонов в ярости перевернул стол и, зажмурившись и тяжело дыша, замер.
Когда Снежана дотронулась до руки Макса, то он, словно очнувшись, понял, что плачет. Плачет, как мальчишка. Подойдя вплотную к мужчине, быстро повернувшемся спиной и пытающемуся спрятать предательские слезы, Снежана обняла руками подрагивающие плечи и тихо произнесла:
— Мне очень жаль.
— Снежка, что мы сделали не так? — только и смог вымолвить Макс, изо всех сил пытаясь унять дрожь.
— А я и сама не знаю, Макс, — Ответила Снежана.
Данилова нашла ладонь Макса и сжала ее:
— Если тебе захочется поговорить, ты знаешь, что я всегда рядом. Хорошо?
— Спасибо. — Макс рванул за руку Снежану на себя и крепко обнял девушку. Общая боль как- будто еще больше делала их близкими людьми. И сейчас им надо поддерживать друг друга, чтоб не сойти с ума от открывшейся правды о Мироне и Варе.
И Макс и Снежана дрожали, сжимая друг друга. Сейчас у них были только они, больше неоткуда черпать силы. Только друг в друге. У них в глазах помимо боли было понимание. Все чувства, испытываемые каждым по отдельности, можно было соединить воедино, а потом разделить на двоих.
— Держись. — И Макс, и Снежана одновременно сказали это. Нервный смех вырвался у обоих и заблестевшие глаза показали, что они оба на грани.
— Пока. — Снежана поспешила покинуть офис Макса, справедливо рассудив, что он бы не захотел предстать перед ней в таком виде. Ярость и гнев — это понятно, это можно показать. А вот слабость через слезы — нет. Данилова не стала смущать Максима.
— Пока, — проговорил вслед девушке Симонов.
Когда Максим остался один, он как-то особенно остро почувствовал одиночество. Со Снежаной, пока еще они были вместе, это состояние не настолько ощущалось. Все-таки, Снежана его понимала как никто другой. И вот теперь, когда рядом никого, Макс не знал что ему делать. Ничего в душе не осталось, одна только выжженная без эмоций пустыня. И единственное, что он сейчас желал, это чтобы те два человека, которые сегодня перевернули его жизнь, оказались здесь, рядом. И тогда бы он снова задал вопрос, на который не знала ответа Снежана — что мы все сделали не так? Почему его предали? За что? Почему сейчас за ту дружбу и любовь, что когда-то были, не дать и ломанного гроша? Кто сможет ответить? Кто может ткнуть носом, как несмышленого щенка, и все разъяснить, что вот тут ты был слеп, как крот, а тут слишком самонадеян. Неужели, это только его вина и вина Снежаны, что с ними можно было так поступить? И как теперь свыкнуться с мыслью, что ребенок, еще не рожденный, но уже сильно любимый всепоглощающей отцовской нереализованной любовью, не твоя частичка? Как принять то, что любимая жена тебе не принадлежит? А ты был настолько слеп в своем неведении, что и не догадывался о том, что семейного счастья давно нет. Уйма вопросов, на которые у Макса нет ответа.