С утра она съездила в больницу — были последние капельницы и уколы. Теперь ей предписано соблюдать диету, не нервничать и беречь себя. Насчет последних рекомендаций она сильно сомневалась, как она не будет нервничать? Если все кругом напоминало об измене мужа? Даже посещение семьи Симоновых не могло обойти эту тему — все разбиты тем, что совершили Мирон и Варя. КАК они могли? Почему же так вышло? Бессмысленные вопросы, на которые ей никто не может дать ответов. Они с Максом остались наедине со всем этим грузом и ворохом проблем, которые придется решать.
По пути домой Снежана вспомнила, что новый питомец, верно ждавший её дома, не должен остаться сегодня без ужина. Пришлось зайти в магазин и купить Ричарду корм.
Кот, и правда, стал её спасителем. Снежана брала Ричарда на руки, осторожно гладила и, отвлекаясь от тяжелых мыслей, уносилась в те свои спокойные и безмятежные мечты, которые заменяли сегодняшнюю тоску.
Купив все необходимое в магазине, Снежана вспомнила, что еще с утра поймала себя на мысли — хотелось сходить в то любимое кафе, что располагалось в этом же торговом центре. Запрет врачей на разные сладости, это, конечно, на пользу здоровью, но именно сейчас остро захотелось себя чем-нибудь порадовать. «Надеюсь, чашечка кофе и маленькое пирожное не дадут сбоя в лечении», — уговаривала саму себя девушка.
Она уже открывала дверь, когда ее окликнул Глеб.
— Привет, место встречи изменить нельзя? — улыбался мужчина и не рассчитывающий сегодня увидеться с Даниловой. Он решил выждать какое-то время — всего несколько дней, чтобы потом вновь атаковать Снежану.
— Привет, — Кивнула Снежана. Странные чувства возникли у нее при встрече с Глебом, она не могла найти им точного определения. — Ты на обед?
— Ага, сегодня решил сбежать пораньше. — Глеб открыл двери, пропуская девушку вперед. — Сядем за один столик? — предложил он.
Немного поколебавшись, Снежана согласилась. Она и сама не смогла бы себе объяснить то чувство, которое возникало у неё по отношению к Глебу. Вроде бы и знакомство ни к чему не обязывающее, и в то же время, некая напряженность не отпускала. Болтая о всякой ерунде, молодые люди дождались заказа.
Пока Глеб о чем-то говорил, Снежана ловила себя на том, что ей не слишком нравится тембр голоса Кричевского. И мимика его вызывала внутреннее отторжение, это не Мирон, который постоянно умилял ее, стоило их взглядам пересечься. Ну вот опять! Снова она думает о Мироне, никуда от этих мыслей не деться!
Теперь Мирон вновь писал ей несколько раз в день. Письма были небольшими, в основном содержали какие-то незначительные мелочи, которые были, по сути, ни о чем, но приятные и милые, а в конце обязательно была приписка: с любовью, скучаю, обнимаю, целую. Каждый раз разные нежности, что совершенно выбивало из колеи Снежану. Она до сих пор не могла забыть их страстный поцелуй несколько дней назад. Он долго будоражил ее, заставляя переживать тот восхитительный момент. Все же Мирон целуется замечательно, лучше всех. Да и любовь свою она никуда не могла деть, невозможно избавить от нее, за семь лет они с Мироном стали друг другу необходимыми. Но сейчас, когда обида и злость на мужа перекрывали все остальные чувства, Снежана не знала, как ей себя вести. Хотелось дать шанс мужу, хотелось вернуть его в свою жизнь. Она не могла представить, что будет жить без него. Как такое возможно? Он же ее вторая половина, он ее любимый человек, он ее муж, лучший друг и любовник. Кто еще может сравниться с ним, чтобы так же дарил счастье быть рядом? Даже, несмотря на причиненную боль, она понимала, что продолжает его любить. Да и не собиралась она никого искать, когда ее душа и тело и так рвалось к Мирону, даже после всего, что он сделал. Он часть ее, Снежана не может разделить их, да и не хочет. Он ее воздух и свет. Он ее жизнь, а как можно существовать дальше, лишившись жизни? Вот и Снежана не представляла, как ей успокоить свою боль, чтобы найти в себе силы простить Мирона.
— Снова о чем-то задумалась? — слегка помахал рукой перед ее лицом Кричевский.
— Да, есть немного, — Усмехнулась девушка. — Извини, Глеб. — Она часто выпадала из реальности, задумываясь о дальнейшей или прошлой жизни.