Она сдерживает улыбку, прикусывая нижнюю губу — так чертовски мило, — скрестив руки на своем пропитанном пивом платье, пока мой взгляд блуждает по передней части. По ее высокой округлой грудью и тонкой талии.
— Киплинг. Это довольно причудливое имя, знаешь ли.
— Знаю.
— Я не была уверена в этом, Киплинг.
— Остановись.
— А еще это имя поэта Киплинга, — сообщает она мне, как будто я не в курсе. — Редьярд Киплинг... тьфу ты, и не выговоришь!
— Ты можешь не использовать его в предложениях?
Она оживленно поднимает брови вверх.
— Но это так забавно.
— На самом деле нет.
— Если бы ты сейчас был одет в рубашку поло и брюки хаки, это имело бы гораздо больше смысла для меня, и, возможно, я бы остановилась, но ты не такой. Сегодня вечером ты был в строительных ботинках, и на тебе была порванная футболка. — Ее глаза блуждают по моей груди. — И коричневые шорты карго.
Когда она отводит взгляд, я на удивление разочарован.
— Мне так удобно.
— О, в этом я нисколько не сомневаюсь. — Она хихикает, оглядывая меня с ног до головы, кладет в рот очередную виноградину и жует. Глотает. — Ты ведь не возражаешь, что я их краду?
Я широко жестикулирую.
— Да ради бога, угощайся... — Она берет еще одну, и я прислоняюсь бедром к стойке, изучая ее. — Раз уж мы делимся, как тебя зовут?
— Тэдди.
— Как... медведь? — Я не могу не поддразнивать её.
Тэдди издает мягкий, мелодичный смешок.
— Да, наверное. Это сокращение от Теодоры, так звали мою бабушку.
Теодора.
Романтичное и красивое — как и она сама.
Сегодня вечером на ней платье, на этот раз чуть более дерзкое, чем на прошлой неделе — жизнерадостно-чопорное желтое. Оно нежно-голубое, тонкая ткань теперь прилипла к ее коже, с одним из тех вырезов, которые идут по плечам и завязываются вокруг шеи. Я даже не знаю, как это называется — петля или еще как-то.
Без разницы. Оно голубое и короткое, и у него соответствующие ленты сзади, завязанные в тонкий бант, что делает весь наряд слишком женственным, если бы не коричневые сапоги. Я заметил их еще до того, как она сняла их в прачечной. Она выглядит очень мило.
Слишком мило для дома регби.
Слишком мило, чтобы купаться в дешевом пиве.
Черт возьми!
Я провожу рукой по лицу — по бороде, — чтобы не смотреть на нее так пристально. Или слишком долго и пристально не смотреть на ее сиськи.
— Ты не хочешь принять душ, раз уж ты здесь, Теодора?
— Тэдди, — добродушно поправляет она.
— Ну да, как будто я не собираюсь цепляться за это. — Я смеюсь. — Хорошая попытка.
— На самом деле зови меня Тэдди.
— Только если ты никогда больше не будешь называть меня Киплингом. С Кипом я справлюсь, но с Киплингом? К черту все это. Нет. Или просто зови меня Сасквотчем, как все остальные.
— Я не буду называть тебя этим отвратительным прозвищем, как бы оно тебе ни шло, но я буду звать тебя Кип, если ты будешь звать меня Тэдди.
Из моего горла вырывается стон.
— Ладно.
— Хорошо. — Мой взгляд летит к ее макушке, когда она коротко кивает. — Значит договорились.
— По рукам? — Когда я протягиваю ей свою мозолистую руку, она отводит свою назад.
Заправляет непослушную прядь волос за ухо и смотрит себе под ноги.
— Все в порядке.
Она ведь не боится меня, правда? Я засовываю руки в карманы своих шорт-карго.
— Примешь душ?
— Я... да. Хотела бы я отказаться, потому что все это так неловко для меня, но так как я начинаю вонять, как винокурня, мне, вероятно, нужно это сделать.
— От тебя воняло уже в машине. — Мои губы дергаются от ее потрясенного выражения лица.
Она морщит нос.
— Ну спасибо.
— Я просто прикалываюсь над тобой.
— Хорошо, ладно... — Она поднимает в воздух свою чистую одежду. — Давай, показывай дорогу.
Вместо этого я указываю на лестницу и показываю пальцем в том же направлении.
— Вверх по лестнице, первая дверь направо. Покопайся вокруг в поисках полотенец — я думаю, что они там есть.
По крайней мере, должны быть, потому что моя мама и сестра приехали на один уик-энд и не уехали, пока дом не был заполнен и безупречно чист. У меня было все необходимое, когда я переехал сюда, как у избалованного сына миллиардера.
Боже, надеюсь, что Тэдди не будет вести себя странно со мной после того, как проведет здесь эту ночь.
Я слушаю, как она тихонько удаляется, как ее босые ноги поднимаются на второй этаж, а затем дверь в гостевую ванную со щелчком закрывается.