А знаете, что еще мне интересно? Думает ли он обо мне, лежа в своей гигантской кровати? Я знаю, что у него гигантская кровать, потому что украдкой заглянула в его спальню, когда шла в свою. Большая кровать с балдахином, стратегически расположенная между двумя большими окнами в центре комнаты.
Нет.
Он не думает обо мне — без сомнения, он уже отключился.
Такой парень, как он, не потратил бы на мысли обо мне ни секунды.
У такого парня наверняка огромный выбор девушек в кампусе. Длинные волосы и непослушная борода — это дерьмо сейчас модно. Когда я плюхаюсь на бок, мне интересно, понимает ли он это. Он, кажется, думает, что это невероятно отталкивает, когда на самом деле…
Я начинаю этим проникаться.
ГЛАВА 4
ПЕРВАЯ СУББОТА. ЧАСТЬ 1
С каких это пор волосатый друг стал такой уж плохой идеей?
Тэдди
— Я всю ночь пролежала без сна, мучаясь, и мне ужасно стыдно быть такой бесчувственной.
Кип удивленно поднимает брови вверх, пока наливает себе чашку кофе и прислоняется спиной к стойке, скрестив ноги в лодыжках.
Его волосы в беспорядке, хуже моих — потные и прилипшие ко лбу, собранные в мужской пучок, он добавил слой пота своей утренней пробежкой.
— Я не могла перестать думать о твоих родителях.
— Э-э... почему? — Его голос срывается, такого с ним ещё не было.
— Я действительно сожалею о том, что с ними случилось, Кип.
— А что с ними случилось?
— Ну, ты знаешь, — уклоняюсь я, ожидая, пока он заполнит пробелы.
Вместо этого он поддается вперед и наклоняет голову под углом, и ждет, когда я закончу свою фразу.
— Ты знаешь... — снова пытаюсь я, — что они…
Кип наклоняет голову ещё. Он отхлебывает из белой фарфоровой кофейной чашки и поднимает брови.
Глотает.
Я делаю еще одну попытку.
— Должно быть, нелегко жить одному. Даже одиноко.
Кип пожимает массивными плечами.
— Это лучше, чем жить с соседями по комнате или с моей семьей.
— Кип! — Я задыхаюсь от ужаса. — Ты не можешь так говорить!
Я в одном шаге от того, чтобы перекреститься.
— Это чистая правда.
— Но так же нельзя! — я выдыхаю возмущенный вздох.
— Почему ты так странно себя ведешь?
— Ты такой невосприимчивый!
Он прижимает два пальца к виску.
— Во-первых, не произноси таких громких слов так рано утром. Во-вторых, что, черт возьми, происходит прямо сейчас?
— Должно быть, тебе было тяжело, когда они отошли.
— О чем ты говоришь?
— Твои родители... ушли.
— Погоди, ты думаешь, мои родители умерли?
— А зачем еще тебе жить в этом доме одному?
— Потому что они его купили?
— Кто купил?
— Мои родители? — Он смотрит на меня так, словно я официально сошла с ума.
— Погоди, так они не умерли? Они не отошли?
— Перестань говорить «отошли», ты говоришь как ненормальная. — Он смеется. — Нет, они не умерли. Единственное, откуда мои родители отошли в эти дни, это от обеденного стола. Господи Иисусе, Тэдди, успокойся.
Его голос срывается, когда он издает громкий смех, сгибаясь в талии, действительно забавляясь всей этой ситуацией.
Я чувствую себя такой дурой.
Мои глаза превращаются в узкие щелочки.
— Ненавижу тебя прямо сейчас.
— Что я такого сделал, черт возьми? — Кип едва переводит дыхание. — Я никогда не говорил, что моих долбаных родителей нет в живых, ты просто предположила, что они умерли. О боже, это слишком забавно. Это слишком весело.
— Но…
Все это не имеет никакого смысла.
— Вау. Ты только что сделал мой день, клянусь, черт возьми, ты такая милая.
— Но... почему они купили тебе такой красивый дом? Почему бы не устроиться на свалке поближе к кампусу? Кто так делает?
Когда Кип поворачивается ко мне спиной, его плечи в последний раз вздрагивают, а руки хлопочут по столешнице, разрывая пакетик сахара и игнорируя мой вопрос.
— Давай не будем вдаваться в подробности.
Ладно, значит, он не хочет об этом говорить.
Хорошо.
— Но когда-нибудь? Если мы собираемся быть друзьями, Кип, то должны уметь разговаривать.
— Господи, — бормочет он, фыркая. — Вот почему я играю в регби и держусь подальше от девушек.
— Почему? Потому что тебе не нравится иметь друзей?
— Да. — Он поворачивается ко мне лицом. — И потому что девушки все усложняют.
Усложняют?
— Ты сейчас серьезно говоришь? Я же не говорила, что хочу за тебя замуж! Я сказала, что хочу быть другом. Это было не предложение, успокойся, здоровяк.