Ангелина нарезала хлеб и положила в корзинку. Влад тут же понес ее к столу и отдал стоящему на стуле брату.
Глядя на них, двух маленьких человечков, кровь от крови его… Таких еще крошечных, таких еще беззащитных, Кан закусил губу. Любовь, что он испытывал к ним, заливала все его существо. Он отвернулся на миг, чтобы мальчики не увидели и…
– Мамочка, почему ты плачешь? – вдруг встревожился Влад.
Алекс охнул, и Дима резко поднял глаза. Она рассмеялась и отвернувшись, спешно оторвала салфетку.
– Что-то в глаз попало, – сказала она.
– Что? – не сдавались мальчики. – Что?
– Три самых моих любимых мужчины.
Она вдруг сделала шаг вперед, встала на колени и обняла рванувших к ней сыновей. Дима безмолвно скользнул на встречу и они четверо застыли.
– Я так вас всех, ребята, люблю! – шепнула Ангелина, сквозь слезы.
Больше никто из них ничего не успел сказать. На той стороне дома распахнулась парадная дверь, Олег вошел в дом. Видимо, уже поставил машину.
– Одевайтесь, я дома! – крикнул он.
Дима раздраженно подумал, что Соне хватает такта оставить их с Ангелой наедине, когда он возвращается из поездки. А вот Олег считает, что говорить им не о чем. Только, разве в постели.
– Олег! – завизжали мальчики, бросаясь к нему. – А где твоя жена?
– Я убил ее и спрятал тело в подвале! – страшным голосом сказал он. – Если придут менты, вам придется взять на себя «мокруху»…
– Олег! – поморщилась Ангелина, когда ее дети принялись радостно повторять непонятные им слова. – Сколько раз тебе говорить, чтобы ты не учил их таким вещам!?
– Че ты от меня хочешь? Я только-только стал на правильный путь. Тюрьма меня доконает… Влад, сколько лет дают за убийство?
– От десяти до пожизненно! – отчеканил мальчик.
– Вот, – нахально сказал Олег и подхватив мальчика на руки, потерся носом о его нос. – Как делишки на личном фронте? Кто-нибудь из вас закадрил маму-Линочку, пока ваш старый отец был в отъезде?
Дима устало поморщился: эта шутка начинала его бесить. Не потому, что он считал себя старым. Олег попал в другую его мозоль. Ту, что на самом деле болела: дети не знают, что значит «мать».
Влад нахмурился и ударил Олега кулачком по плечу. И повторил, на этот раз, не за ним.
– Наши девушки еще не родились, фиг ты их получишь, когда мы вырастем!
– Это ты так думаешь, – ответил Олег. – Моя жена родилась за четыре года до того, как я сам.
– Жена? – переспросила Ангела.
Олег качнул головой.
– Ты хочешь сесть и объяснить им, что значит сам акт половой саранхи без обязательств? Я – нет. Дай мне, скорее, пожрать и я опять к ней уеду…
***
Позже, сидя в гостиной перед камином, Дима сказал:
– Я слышал ваш разговор. Ты целых пять раз сказала «мама» и «мать»… Что-то случилось?
Ангелина еле слышно вздохнула.
– Не то, чтобы сегодня… Ты знаешь мою маман… Я не могу саму себя снова вырастить и с любовью заново воспитать… Эта сука во мне все живое убила… Меня от одного только слова «мама», колотит. С детства. Но тут мы смотрели мультик, они опять стали спрашивать, почему медвежонок зовет свою мать просто мама, а они меня мама-Линочка? И знаешь, я поняла: я ей этого не позволю. Еще и моих детей через меня поломать… – она повернулась к нему. – Я знаю, ты считаешь, что я херовая мать. И я знаю, что в самом деле не ощущаю себя их матерью… Но я их люблю. Господи, знал бы ты, как я их люблю… У меня все внутри плывет, когда я на них смотрю, когда я их запах чувствую. Когда я вижу в их чертах твои и мои… Какая разница – как именно они меня называют?.. Влад до сих пор переживает из-за того, как ты наорал на него после поцелуя. Я тебе клянусь, Дима, ты еще раз на них наорешь, я тебя яду в ухо накапаю.
Она обернулась, пытаясь различить в полумраке его лицо. И Дима был рад, что она не может видеть его как следует. Он рассмеялся, хотя от ее признания у него был ком в горле. Он сам себе места не находил, видя, как мальчик при виде него сжимается. Протянув руку, он обнял жену и притянул ее к себе ближе.
– Я сам себе накапаю, если еще хоть раз на них наору…
Он не договорил: внизу негромко хлопнула дверь и тут же, чихнул, заводясь мотор.
– Куда он в такое время?
Ангелина хмыкнула:
– Наш Заюшка нашел себе маму.
– Маму?
– Девушку, – рассмеялась она. – Даже на кладбище ездить каждый день перестал…
Поехавшее лицо
Алена долго не открывала.
– Подожди секунду! – крикнула она пять минут назад.
Олег терпеливо прислонился плечом к стене.