«Не нарывайся и невредим будешь!» – застучало в мозгу.
Косясь на парня, идущего вровень с ним и в то же время, поглощенного телефоном, Виталий не сразу понял, как двор сменился вдруг на пустырь. По густо-серому, словно дым, воздуху, стремительно пролетела с ветром газетная полоса.
А потом появился еще один человек. Как будто бы сгустился из пара, идущего от канализационных люков. Он был в кожаной куртке и натянутом до самых глаз капюшоне.
– Виталий? – спросил он шепотом.
– Да, – ответил Афонин на автомате и обернулся.
Все трое стояли теперь за его спиной. Как собаки, выгнавшие оленя на пятачок, где его уже ждали охотники. Он дрогнул, ощущая, как колени становятся киселем. Вспомнилась почему-то Фирс. Сразу же! Неужели, Станиславский настолько привязан к ней, чтобы подослать трех горилл?!
Покрывшись холодным потом, он вспомнил про все дела, которые ему пытались, но так и не смогли предъявить и понял, что он попал. Еще серьезнее, чем с Богдановой.
– Такое дело, Виталий, – сказал хриплым шепотом чувак в капюшоне, что обратился к нему. – У меня к тебе просьба. Личная. Хочу больше и чаще видеть по телеку журналистку Алену.
Афонин издал горлом какой-то жалкий, хлюпающий звук. Сжался, когда говоривший протянул руку. Но тот не ударил, лишь обхватил его за загривок.
– Ты понимаешь, о чем я?
– Д-да.
– Я так и думал, пацан пацана поймет… Счастливо, Виталь. Береги дыхание.
Они исчезли, как появились. Словно в люки попрыгали. Порыв ветра подхватил пустую консервную банку и прокатил ее по двору. И словно очнувшись, Афонин побежал. Побежал, задыхаясь и оборачиваясь, словно те трое могли в любой миг опять сгуститься и броситься на него из чернильных сумерек.
Он добежал до подъезда, ворвался в его душное сырое тепло. Задыхаясь, взбежал по лестнице и еле-еле, трясущимися руками, открыл свою дверь. Оказавшись в квартире, он разрыдался от облегчения.
Выход на замену
– Где твоя подруга, мадам Фифи?
Алена вздрогнула, не сразу догадавшись, что обращаются к ней.
– Э-э, Элина?
– Ну, а кто еще? – Сергей Зиннатулин, автор программы «Гол», сплюнул, затушив сигарету и посмотрел на нее.
– Болеет, – сказала Алена.
– Опять нажралась!
– Нет. У нее, реально, э-э-э, грипп. Недели две, минимум…
– Хм, – не поверил Зиннатулин. – Серьезно, что ли?..
– Ага, – сказала Алена, ненавидя Бонечку за необходимость врать.
События разворачивались в какой-то анимационной последовательности.
Сперва у Бонечки откуда-то появились деньги. Алена удивилась бы меньше, появись у той динозавр. Но Богданова сказала, что у нее тоже есть связи! С Роджером Вестом! И он пригласил ее на свою игру.
Алена никак не могла взять в толк, зачем кому-то в мире потребовалась ее подруженька в нынешнем ее виде. Как и то, почему он позвал ее не в Москву, где жил, а в Магнитку, где он играл всего один матч на выезде. Как и то, почему он прислал ей денег только на поезд.
Пять дней туда и пять дней обратно.
Бонечка обиделась и бросила трубку, ничего ей толком не объяснив.
На следующий день все стало еще чудесатее. Когда Алена пришла в редакцию, люди как-то странно прятали от нее глаза, а Хомяк ходил по редакции, словно Наполеон. По слухам, обрывкам фраз и полунамекам, – она узнала, что на Виталю напали какие-то отморозки. Он распинал их на чистом адреналине и не пойдет в милицию только потому, что вопрос решен. И что перед руководством он вопрос поставит ребром: он или Фирс.
Вдвоем им на телекомпании не работать.
– Сергей Игоревич, – обратилась Алена, для которой потеря работы обозначала потерю Олега. – Может, я вам вместо Бонечки сюжет напишу?
– Я на нее рассчитывал!
Алена чуть покраснела. Она всеми силами пыталась Бонечку усмирить, отговорить, успокоить. Но та все равно уехала. А теперь еще Хома ходил по редакции гоголем и врал, что на него, чуть ли не сам лично, из-за нее! напал Стэн.
Враль порхатый! Алена видела, как люди говорят с самим Стэном. Будь он замешан, Хомяк бы сунул свой язык в жопу и никогда бы оттуда не вынимал.
– Слушайте, я разбираюсь в спорте ничуть не хуже нее!
Зиннатулин пристально посмотрел на Алену.