Олег с трудом сдержал крик.
Рука непроизвольно сжалась в кулак. Кожа натянулась и боль привела его в чувства.
Олег, поморщившись, достал телефон. Набрал было номер, но тут же сбросил. Он не особенно хорошо разбирался в женщинах, но даже он понял: сейчас не тот миг, чтобы пытаться заказать пиццу. Алена ждала. Причем, очень нервно.
– Ты, правда, любишь меня? – спросил Олег прямо.
И загадал: ответит, он прямо сейчас берет ее за руку и везет к себе. С вещами. В его холодильнике еда все время была.
– А ты меня?
– Это да или нет? – уточнил Олег.
– Это – встречный вопрос.
– Люблю!
Она задохнулась от неожиданности и обхватила себя ладонью за шею.
– Ты? – подтолкнул Олег.
– Ну, естественно!.. – пробормотала Алена и тут же врезала. – Ты уже задумывался о будущем?..
На этот раз задохнулся он.
Олег знал, что девушки только и делают, что задумываются о Будущем. Обычные девушки. Ему казалось, Алена-то необычная. Что она, как и он сам наслаждается настоящим… Олег сглотнул. В его воображении появилась тетка из ЗАГСа, которую он видел на свадьбе отца и Макса. Тетка скалила зубы, поглаживая красную папку, в которой был листок с торжественной речью.
Олег моргнул. Тетка исчезла, но вместо нее появилась девочка, похожая на Сабину и завопила: «Папоська!»
Олег отшатнулся и сел. Почему он не послушал умных людей и не привез продуктов?!
– Будущего? – испуганно повторил он эхом. – Я думал, мы просто доедем до Южного, и ты сготовишь пожрать…
В глазах Алены что-то померкло. Они стали пустыми и страшными, как окна в разбитых войной домах.
– Пожрать? Ты говоришь о любви, чтоб я тебе пожрать приготовила?
– Ты же сама сказала, что ты голодная, – бессильно, в последний раз попытался он, но не закончил: она уже шла к двери. – Алена!..
– Поезжай домой, купи пянсе по дороге.
– Не начинай, а?..
– Это ты начал! Люблю ли я? О, да! Я люблю! Настолько, что сплю с тобой за бесплатно. Настолько, что ничего не требую, понимая, что у тебя самого ни хера, кроме папкиных денег, нет. И я тебя ни словом не попрекнула! Ни разу! А ты уже требуешь, чтобы я покупала тебе еду!.. На какие шиши? Мне на панель идти, чтоб кормить тебя? Или, что мне делать?
– Я не… Я не подумал. Ты же работаешь… Ты же что-то ешь…
Олег умолк, так жалко дребезжал его голос.
– О, да! Работаю, – подтвердила Алена. – И я ем!
Она разрыдалась было, но тут же умолкла.
И то, как она заставила себя замолчать, поразило Олега сильнее, чем ее слезы.
– Я почти восемь лет работала в ночных клубах! И я знаю все запахи, что ты приносишь, когда приезжаешь! Но я ни разу в жизни не встречалась с кем-то там, как с тобой! Ни разу! Я всегда держала себя в руках. С тобой… Ты держишь меня за шею! Я это понимаю, но я настолько люблю тебя, что готова все подряд замолчать, лишь бы не терять тебя. Но вот саму себя я, видимо, потеряла…
Алена потерла лоб.
– Так больше продолжаться не может, – сказала она так горько, что у Олега дрогнуло горло. – Я очень тебя люблю, но мне пора задуматься, как жить дальше. Олег, я не хочу, чтобы ты ко мне приезжал.
Что мы тебе не так сделали
– Сынок, – сказал Кроткий особо отцовским тоном. – Сынок, сынок… Что твой отец и я упустили, когда мы тебя воспитывали?
Олег с трудом разодрал глаза. Сил поднять голову, чтобы узнать, кем кончаются стоящие перед постелью ноги, у него не было. Вокруг него шевелились какие-то тела и плотоядно хихикали. Он застонал, закрывая лицо ладонью.
– Тебя от кокса ломает, или от стыда? – риторически спросил Кроткий.
Олег с каким-то неловким чувством припомнил, как он сидел в «Великано» и совал деньги в джинсы каким-то девушкам, плясавшим перед ним на столе. И кокаин, и виски, что пил, как в последний раз… Вчера кто-то ляпнул, что кокаин замедляет действие алкоголя. Знать бы, кто именно. Он бы той твари доступ воздуха в легкие чуть замедлил. Олег осторожно наклонил голову, ожидая, что мозг потечет через ноздри. Он не потек. Нос был забит, как при гриппе.
– Так, девушки, среди вас есть некая Алена? – опять спросил Макс.
– Мы все! – кокетливо ответил кто-то из девушек.
Олег зажмурился. Кажется, вчера это казалось ему забавным. Он сам изображал Станиславского. И девки делали все, что он говорил: танцевали на столе, на нем, показывали сиськи… Аленкины были недостижимы.
Что скажет его отец? Ведь он же просил его, он же предупреждал!..
– Отлично, – Кроткий был кроток и терпелив. – Тогда собираемся все и… все идем на хер!