Олег хотел возразить, но его затошнило вдруг, он резко подался вперед, и рвота обрушилась в подставленное ведро.
Час спустя, приняв душ и напичканный какими-то лекарствами от похмелья и возможных последствий прошедшей ночи, Олег сидел у себя на кухне. Слегка наклонившись вперед, закутавшись в плед, словно Александр Македонский в горах, он ощущал себя слабым, как червь. Макс молча заваривал чай. Бархатный, травяной запах наполнял проветренную кухню. Девок не было. Олег был этому рад. Ему были противны сами воспоминания. Лучше бы уже групповуху запомнил, чем то, что он творил в клубе.
– Что случилось, Ромео? – Кроткий поставил перед ним чашку. – Принцесса отлучила тебя от сиськи?
Олег поморщился и придвинул кружку. Он ожидал, что его стошнит от одного запаха, но его не стошнило. Больше того, тошнота отступала. Накатывал голод.
– Это та корейская хрень, что отец привозит? – спросил он у Макса. Разговор был неотвратим, и Олег хотел начать с худшего. С вопроса: знает ли Кан.
Макс рассмеялся, покачав головой. Он выглядел свежим и очень довольным жизнью.
– Знаешь, я в твоем возрасте верил, что будь я таким вот со всех сторон светленьким, девки бы меня на самом деле любили.
– Они и так тебя любят, – ревниво буркнул Олег. – Ты такой, блядь, красивый и зажигательный, что вот если бы, блядь не Соня!.. Адресок дать?
– Утихомирься! – прикрикнул Макс.
Олег осел, закусив губу.
Алена как-то ляпнула, что Кроткий очень красив и это воспоминание ударило ему в голову. Стэн тоже был брюнетом. До того, как начал седеть. Может, она предпочитала брюнетов? Ревность вновь принялась месить его внутренности.
– Что случилось? – уже всерьез спросил Кроткий.
– Она ебанутая! – так и не вычленив чего-либо необычного, Олег хлебнул еще чаю.
Хотелось есть. Он ненавидел ощущение голода. Макс, словно прочитав его мысли, встал. Порывшись в холодильнике, достал колбасу, сыр, масло. Хлеб он привез с собой. Все еще теплый, сладко пахший дрожжами.
Олег проглотил слюну.
Что-то поскреблось в памяти, но он не до конца понял, что.
– Ты был вчера звездой. «Великано» плакал и аплодировал, – сказал Макс, нарезая хлеб.
Крошки брызгали во все стороны.
– Принцесса сдохнет, когда узнает.
– Почему ее вообще называют Принцессой? – спросил Олег. Все его мысли были лишь об Алене.
– Потому что выебывается, – не раздумывая, ответил Макс. – Точнее, она не выебывается, а в самом деле может себе позволить кое-кого получше. Но пацаны с ее работы это не понимают.
– Дебилы, бля!.. – Олег поморщился.
– Сколько ты с ней уже спишь? – сочувственно спросил Макс.
Олег попытался сосчитать, но не смог. Мозг не желал работать. Он дернул плечом. Первый раз, когда было еще тепло. Хоккейный сезон только-только начался. Потом в ноябре или декабре? Нет, в ноябре был день рождения Ангелины. И Алена была приглашена, и они танцевали с ней под мистера Кредо.
Значит раньше…
– Мы расстались, если ты не заметил.
Макс присвистнул. Его взгляд обрел свет, что его сестра называла «блядским».
– Поссорились?
– Она сказала, что меня любит и что я должен уйти.
– И ты ушел, кусок долбоеба?
– А что я должен был? У нее, блядь, видишь ли, денег нет, чтоб мне бутер сделать. Но у меня она денег взять не может. Я должен метнуться в магазик и принести все сам.
Макс вздохнул.
Он знал, что журналистки получают копейки. Особенно, такие, как эта его Алена. Чтобы быть репортером, надо уметь совать нос в кишки собеседника. Глубоко, словно муравьед. А такие девки не любят совать свой нос в чью-то жопу. Они привыкли, что нос туда всегда суют им. И очень удивляются, заметив, что в журналистике мало просто добиться согласия на интервью с кем-либо. Надо еще вопросы уметь задать.
Ангелина, он помнил, долго не могла с этим справиться и приноровиться.
– Ты не думал, что может, денег реально нет?
– Я предлагал дать ей денег, чтобы купила. Но она же не пала так низко, чтоб трахаться за еду! Она продается исключительно за валюту… Шлюха!
– Олег, – сказал Макс. – Если она – шлюха, какого хера ты так изводишься? А если нет, то зачем ты называешь так телку, которую любишь? Она тебе соврала про Стэна? Она тебе хоть раз дала повод прийти и застать ее с кем-то? Она с ним хоть раз встречалась, пока она спит с тобой.
– Он просто не приезжал.
– Он приезжал. Много раз. Просто ты теперь на хоккей не ходишь! Как и Алена, к слову. На кой ей теперь хоккей?
Малыш нахмурился и свел бровки.
Кем бы ни был их с Ангелой папаша, гены у него были столь доминантные, что даже в его внуках сквозили его черты. Сейчас Олег был чертовски похож на сыновей Димы. Макс близнецов любил лишь немногим меньше, чем собственную дочь. Они с Димой даже шутили, что у них – шестеро детей. Трое младших и трое старших: Ангела, Сонечка и Олег.