Эти слова преследовали ее, как призрак.
Теперь она голодала по-настоящему. До зарплаты было еще пять дней.
Вернулась Бонечка, притворившись, что понятия не имеет ни о каком журнале.
– Никто не знает, кроме тебя! – сказала Алена, но усомнилась, посмотрев ей в глаза.
– Хома знает, – кротко сказала Бонечка. – Все уже знают, что вы расстались, как бы ты ни замазывала рожу… И поверь мне: я тут последняя, кто стал бы нарываться у Олег-гея. Если он тебе так по морде врезал, представь, что он со мной сделает?
Алена мрачно пожевала губу. Она сомневалась, что журнал подложил Хомяк, но Бонечка в самом деле не читала местную прессу. Да и вообще, печатную. Олега видели Водитель Пидоренко и куча других людей, когда он порой забирал их с сестрой с работы.
– Пох! – сказала она и вновь просияла. – Забей на этого малолетнего дурака! Тебя твой старый возлюбленный спрашивал. Я дала ему твой номер. Надеюсь, ты не забудешь этого, когда он даст тебе денег.
Алена молча пялилась в монитор. Руки у нее задрожали.
– Давай, лучше ты с ним трахнешься и вспомнишь меня, когда он даст тебе денег!
– Да брось ты! Ты же не думала в самом деле, что так вот запросто, с улицы, попадешь в Кан-клан… У тебя есть что-нибудь поесть?
Алена, которая завтракала зеленым чаем, трижды заваренным, снова смолчала. Утром она готова была сожрать пакетик. Из еды у нее осталось несколько сушек, пакет мороженного горошка, которым она пыталась спасти лицо и закатившаяся за диван тушенка, которую Алена обнаружила перед самым уходом и теперь мечтала, как купит килограмм гречки и будет есть все это еще неделю.
– Если Стэн тебя опять позовет… Одолжишь потом? – наседала Бонечка. – Денег, в смысле?
– Сама пойди к нему, заработай.
– В медицине это называется по-другому.
– Что ты знаешь о медицине?
Бонечка оскорбилась.
– Больше, чем о проституции.
– Чтобы продать что-нибудь ненужное, надо сперва купить что-нибудь ненужное, – отрезала Алена, вставая. – У тебя для этого сисек нет.
Она, как обычно, была в своей старой, толстой шерстяной кофте, которая делала ее похожей на пугало, забытое на всю зиму в поле и Бонечка задумчиво уставилась на нее. Вкусы богатых были неисповедимы, Богданова никогда их не понимала. Знала лишь, что это несправедливо.
Почему всем на свете везет? Почему все ее подруги выходят замуж, или, по крайней мере, становятся содержанками?.. А она лишь наблюдает за чьим-то счастьем. Не имея ничего своего.
Богданова яростно грызла ногти. С тех пор, как Алена сдружилась со Злобиной, денег у нее было не допроситься. Хотя все по разу видели, что у ее подъезда каждую ночь паркуется чей-то джип. Богданова знала чей и молча офигевала от своего знания.
Олег никогда ни с кем не встречался, кроме своего гомоседа и то, что он зачастил к Аленушке, было яснее слов. Богданова намекала и так, и этак, но Фирс притворялась, будто не понимает. Даже ляпнула как-то, будто Олег – мажор и она не собирается разводить его на бабло, которое он берет у мужа ее подруги.
Бонечка тут же разболтала все Ангелине, но та посоветовала ей не лезть в чужие дела. Так грубо, что Элина прислушалась: все знали, что они с братом очень близки и когда Ангелина начинала орать, к ней следовало прислушаться.
И Элина не стала рассказывать это Фирс. Только совсем уж слепая могла решить, что отмороженный Олег-гей – мажор! Вся его история была написана у него на лбу! Кровью. От одного только его взгляда у нормальных людей смерзались кишки!
А Фирс на голубом глазу уверяла, что он мажор, и рассказывала, что Олег починил ей собственными руками проводку и заменил кран. В курилке все только переглядывались. Да, она была слегка неотсюда и многое воспринимала не как они. К примеру, что инженеры и врачи в России – не то, что в Греции. Но даже в Греции, – Бонечка была в этом уверена, как в самой себе, – богатые сыночки богатых отцов не увлекались ни сантехникой, ни электрикой!
Верить, будто каждый мажор способен запросто поменять розетки, было немного слишком. Даже для стриптизерши!
Торг – Принятие
Тушенка оказалась протухшей.
Макая каменные сушки в стакан с горячей водой, Алена думала об Олеге.
Да, она была неправа, запустив в него долбаной бутылкой. Но ведь она же не знала! Он ей ничего не сказал! И то, что он пихал деньги в чьи-то там чужие трусы, пока она сидела тут, прижав к лицу пакет долбаного горошка, снимает с нее обязательства!
Как и то, что он в нее кончил, вынудив потратить деньги на постинор!
Она не была уверена, что Стэн позвонит. Олег рассказал ей, что они говорили. И признался, притворившись смущенным, что ляпнул нечто в духе: «Ну, ей уже двадцать восемь, ей замуж надо, а мне пока нет!» В тот вечер Алена сочла это глупым, хоть и веселым. Сейчас, была готова его убить!