Ясно же, что Станиславского это отпугнуло. Даже странно, что он спросил ее номер… Может, Элина врет? Звонок телефона заставил ее вскочить и разочарованно выдохнуть.
– Здарова! – гаркнул Возитель. – Говорят, ты опять свободна?
– С чего вдруг?
– Говорят, у тебя синяк.
– Синяк – это ты, мудила пропитая, – прорычала Алена.
– Че делаешь? – не обиделся Денис.
– Картошку жарю, – огрызнулась она.
– Пожарь и мне! – повелел Возитель.
– Пусть тебе твоя баба жарит.
– Я хочу, чтобы это сделала ты, – тоном падишаха, ответил он. – И вообще, хочу тебя… Правда!
Алена рассмеялась. Теперь ей и самой казалось невероятным, что она могла так страдать из-за этого идиота. И очень постыдным.
– Плевать мне, чего ты хочешь, – сказала она.
Она с минуту подумала, убедив себя, что звонок Сидоренко – знак, трясущейся рукой набрала Олега, но… его номер был по-прежнему заблокирован.
Должно быть, он сменил его, порвав с нею. Какое-то время, Алена думала: не позвонить ли его сестре, но потом передумала. Ей не хотелось опускаться до шпионажа. Возможно, Ангелина тоже знает про его шлюх.
Расстроившись, Алена попыталась сосредоточиться на Стэне. Она нагуглила его фото и удивленно вспомнила, как Станиславский-старший очень даже приятный тип. Через час у нее стало получаться произносить «Олег» без внутреннего рыдания. Через два часа она поняла, что Станиславский – очень красивый мужчина. И тут ей вновь позвонили. С незнакомого номера.
– Да?
На том конце спутника довольно захихикал Возитель. Алена бросила трубку в стену и выругалась так, что даже цветы на обоях слегка пожухли. У мужчин была особая способность: бесить тем самым, чего от них когда-то не дождалась. Телефон почти сразу же затрезвонил вновь.
Похоже, у Возителя обнаружился склад СИМ-ок, которые он непременно хотел на ней испытать.
– Да ты, блядь заебал, козел! – гавкнула она в трубку. – Чего тебе надо?! Между нами все кончено, пупырка ты малолетняя! Я лучше под поезд лягу, чем под тебя!
– Во-первых, – сказал Станиславский, едва сдерживая смех, – не пупырка, а Станислав. Во-вторых, – тут он не сдержался и все же захохотал, – если ты так говоришь со своим бойфрендом, то до смерти от СПИДа ты точно не доживешь.
– Привет! – сказала Алена и улыбнулась, глядя в стакан, на дне которого лохмотьями плавали сушечные крошки. – Мы расстались. На этот раз, навсегда и я уверена, это тебе известно.
***
– Что с рожей? – спросил Станиславский зло.
Он ждал ее в номере, все еще в костюме и то, в каком виде пришла она, заставило его сорваться. Алена хмуро поджала губы. Стас был единственным, кто внимание обратил. Сразу же. Она машинально прикрыла лицо рукой.
– Ударилась.
– Об кого?
Сузив глаза, Алена раздула ноздри и с вызовом уставилась на него.
– Об Олега. Хочешь грязных подробностей?!
Станиславский подвигал челюстью.
– Поймал на измене?
Алена подумала с отвращением: он боится? Олега? Тоже мне, Суперхрен. Неудивительно, что Хомяк так выпендривался, когда считал, что людей к нему послал Станиславский. Это еще сильнее ее взбесило. Тошнота поднялась до горла. Что за слизняк?
– Я в него бутылкой швырнула.
– Ты больная? – уточнил Стэн. – Когда ты поднимаешь руку на мужика, то превращаешься из бабы в спарринг-партнера. В кого ты такая отбитая, Котеночек?
– Понятия не имею, – сообщила Алена мрачно. – Это ты меня своим многотерпием, видно, избаловал.
Она посмотрела на Стэна, но тот лишь сузил глаза. Алена вспомнила, как она рыдала тогда и с каким лицом Олег спросил ее: это Станиславский? А Станиславский ничего не спросил. Он даже смысла не видел во что-то из-за нее ввязываться.
В груди заныли осколки сердца. Олег любил ее. заботился по мере способностей. А она швырнула в него «Доместосом», чтобы теперь зарабатывать на спине. С другим мужиком. Которому на нее насрать, которого она никогда не любила.
– Давай куда-нибудь сходим?.. – Станиславский посмотрел на нее. – Съезди переоденься, закрась это как-нибудь…
Алену кинуло в жар. От одной мысли, что их опять кто-нибудь увидит. От мысли снова бежать пешком три квартала обратно и вновь сюда. По ледяному ветру, сквозь декабрьскую ночь.
– Стас, знаешь, позови кого-то другого. Ты здесь проездом, а мне еще с этой рожей жить.
– Стой, – сказал Стэн, удержав Алену и она с горечью подумала, что у него, наверное, тоже выбора нет. – Постой!