– Через что? – спросил он упавшим голосом.
– Когда я только приехала, – проговорила Алена, – я услышала разговор в редакции. Девушка хвасталась тем, что сумела приготовить завтрак своему парню, из сухарика, ложки сухого молока и яйца. Тогда я еще подумала: божЭ-мой-кОкОе-пОдение! Что это за мужик, который не может купить еды? Когда я встретила тебя, я думала, это ненадолго. Первый запал закончится, он уйдет… И ты ушел, Олег. А я не хочу больше жить, как они! Любовь – это хорошо, но кушать ужасно хочется. Я стрипка, я не могу позволить себе любить, сидя в журналистике.
– Алена, – парень за руку удержал ее, не до конца уверенный, что она на самом деле этого хочет. Чтобы он ее удержал.
– Отпусти меня. Правда, – Алена высвободилась.
Мягко, но твердо.
Он молча посторонился. Она так же молча мимо него прошла. Засеменила, как ходят девушки, когда боятся упасть. Но не к магазинчику, к дому. И то, как именно она шла, заставило Олега броситься следом.
– Алена! – проговорил он в отчаянии и достав платок, принялся сам вытирать ей слезы. – Если ты, правда так хочешь уехать, я тебя отпущу. Но не потому, что мне все равно! Потому, что я люблю тебя, понимаешь? И я хочу, чтобы ты была счастлива! – Олег прижал ее к себе и заговорил тише. – Ты сказала, что любишь меня, но не можешь так больше. Но я не понял, как именно. Я понятия не имею, кто ты и что ты. Как ты можешь и как не можешь! Ты никогда и ничего не рассказываешь, и я не знаю, чего ты хочешь и как мне правильно с тобой поступать. Если ты меня действительно любишь, пожалуйста, скажи мне, что надо делать.
Какое-то время она стояла, словно обдумывая и, когда Олег уже был уверен, что она велит ему уходить, Алена вдруг бросилась ему на шею, словно с обрыва.
– Мальчик мой! – прошептала она, сквозь слезы. – Маленький мой! Мой добрый, хороший мальчик!
При свете дня квартира показалась ужасно пустой и совсем неуютной. Алена не обладала даже зачатками таланта домохозяйки. Олег отметил, что снова думает о вещах, которые его раньше не волновали. Примеряет ее. Как будущую жену.
– Как работа?
Алена безразлично пожала плечами. Работа ее по-прежнему не интересовала. Когда война с Хомяком подошла к концу, она перестала иметь значение. Да и на хоккей она уже не рвалась. Теперь, с кем не спи – понижение. Хоть в монастырь иди. Выше Стэна лишь Губернатор, а он, как ни крути, староват.
– Ненавижу свою работу.
– Брось.
– На другой будет точно так же. У меня как будто красный фонарь на лбу! Все думают, что я так и жду, когда какой-то козел внезапно решит, что я должна переспать с ним. И когда я говорю им нет, реагируют очень агрессивно.
– Скажи, что у тебя постоянный парень, который за любой намек на несупружеский секас, снимет с них головы, засунет яйца в мертвые рты и зубы сожмет, – Олег улыбнулся и взял у нее тарелку. – Конечно, я буду иметь в виду, что у многих может случиться скачок адреналина… Но ты за меня не переживай: я сам на адреналине и я боец, а не журналист.
Алена села напротив, подогнув под себя ступню. Главное, что она не любила в своей работе, это необходимость писать последствия бесед с мужиками. Вместо того, чтобы тупо получать свои деньги за время, проведенное за беседой и уходить домой. На втором месте стояли деньги, что она зарабатывала!
– Почему ты мне сразу про Хому не рассказал? – спросила она спокойно. – Я тебе благодарна, правда, но я в тот же день перескочила на другую программу, и ты просто зря подставлялся и рисковал.
– Я не рисковал и не подставлялся. Это было самое безопасное из всех моих дел.
– Это было самое романтичное из всего, что со мной случалось…
– Макароны и все? – уточнил Олег, покраснев.
– Это не макароны, а с любовью приготовленное спагетти!
– А с любовью купленный кетчуп есть?
– Нет, ты перехватил меня у самого магазина… Я забыла. Жри, макароны, блин!
– Я думал, это спагетти.
Он рассмеялся, потом пожал плечами и принялся есть. Одной только вилкой. Алена с сомнением посмотрела на ложку, лежащую на столе. На ком спагетти, свисавший у него изо рта, словно клок травы из коровьей пасти.
– В какой элитной школе тебя учили манерам? – ухмыльнулась она.
– С чего ты взяла, что я был в элитной школе? – прочавкал Олег.
– Мы говорили, помнишь?.. Ты еще сказал, что не можешь понимать мой английский, потому что привык к другому произношению.
Олег проглотил ком спагетти, – если не придираться к тому, что любовь на вкус как оливковое масло, есть можно. Теплое, даже вкусно. Надо только будет попросить Соню, чтобы собрала ему хавчик и отдала с собой.
– Я пошутил. Я по-английски не говорю, вообще. Меня из нормальной-то школы выпнули после девятого класса. Потом армия, саперная школа и служба безопасности с ребятами из армейки. Что у тебя?