– Ладно, мне пора, – Хлоя допила свой кофе и потянулась. – У меня в десять первая невеста, а я еще даже не красилась. Ты как? Отошла от утренней эйфории?
– Отошла, – кивнула я. – Спасибо, что выслушала.
– Всегда рада послушать про твоих таинственных незнакомцев, – она подмигнула мне. – Держи меня в курсе, если Золушка получит продолжение!
Мы расплатились и вышли на улицу. Утро было в разгаре, город шумел, жил своей нормальной, не мафиозной жизнью. Я вызвала такси и поехала домой. К дому, который одновременно был и крепостью, и клеткой.
Дома пахло ванилью и тишиной. В гостиной сидела мама. Она вышивала что-то большое и сложное, ее тонкие пальцы ловко орудовали иглой. Рядом на столе дымилась чашка чая. Она выглядела спокойной, отрешенной, как всегда. Как будто за стенами этого дома не было войны, не пропадали люди, не возвращались ее сыновья с неизвестно какими ранами.
– Кассандра, дорогая, – она подняла на меня глаза и улыбнулась своей мягкой, печальной улыбкой. – Ты хорошо провела время?
– Да, мама, – я подошла и поцеловала ее в щеку. Она пахла лавандой и покоем. – Все было прекрасно.
– Лука звонил. Сказал, что все в порядке. Что они скоро вернутся.
Она не спросила, кто такие «они» и что такое «все». Она предпочитала не знать. Это был ее способ выживания. После смерти дедушки и всех тех ужасов, что пришлось пережить нашей семье, она просто...отключилась. Она жила в своем мире вышивки, садоводства и воспоминаний о том времени, когда мы были просто счастливой семьей, а не кланом.
Я села рядом с ней, смотря, как ее руки выводят причудливые узоры. Мне так хотелось рассказать ей о Лео. О том, что я чувствовала. Но я не могла. Она бы не поняла. Она бы испугалась.
Вместо этого я сказала:
– У меня на следующей неделе свадьба адвоката Гарберта. Огромная, на триста человек. Нервничаю.
– О, ты справишься, солнышко, – она погладила меня по руке. – Ты у меня все можешь.
Сидеть с ней было тихо и безопасно. Но за окном, в мире моего отца и брата, гремели выстрелы и пропадали люди. И где-то в этом городе был мужчина с татуировкой весов и меча на руке, который помнил запах моих духов и вкус моих губ. И у него была моя сережка.
Я закрыла глаза, разрываясь между двумя мирами, ни в одном из которых не принадлежала полностью.
Доменико. Холод утра и жар мести, Часть 6
Сознание вернулось ко мне не спеша, как отливаемый из стали клинок – сначала форма, потом острота, потом холод. Первым делом – запах. Не мой, не привычный аромат дорогого мыла и чистоты. А что-то другое. Сладковатый, цветочный, с ноткой чего-то терпкого и соблазнительного. Ее духи. Запах все еще витал на подушке рядом.
Я открыл глаза. Пустота с другой стороны кровати была почти осязаемой. Простыня на том месте уже остыла. Я провел ладонью по шелку, как будто пытаясь поймать призрак тепла, и сел, чувствувая, как в висках начинает мерно стучать похмелье, смешанное с глухим разочарованием.
Она ушла. Тихо, как мышь, не прощаясь. Стелла из Бостона. Ложь с первого слова, я это знал. Но какая разница? Эта ночь не была про правду. Она была про забвение. И она его подарила.
В памяти всплывали обрывки. Ее смех, приглушенный маской. Дрожь в ее теле, когда мои губы коснулись той самой сережки-совы на ее мочке уха. Ее стоны, тихие, сдавленные, будто она боялась быть услышанной. Как она впивалась пальцами мне в спину, ища опоры в этом падении. Как ее ноги обвились вокруг моих бедер...
Я резко встал, отгоняя образы. Слабость. Это была слабость. Приятная, опьяняющая, но слабость. У меня не было на нее времени. У меня была война.
Я потянулся за халатом, и мой взгляд упал на прикроватную тумбу. На полу рядом лежал маленький серебряный блеск. Я наклонился. Серьга. Та самая, в виде совы. Она должна была торопливо одеваться и не заметила, как она соскользнула.
Я поднял ее. Она была крошечной и хрупкой в моей ладони. Бриллиантовые глаза совы подмигнули мне в утреннем свете. На обратной стороне была крошечная гравировка: K.К. 18.05. Ее инициалы? Или чье-то еще? Подарок? *18.05* – дата. Возможно, день рождения.
Моя первая мысль была холодной и расчетливой: найти ее. Установить слежку. Проверить всех гостей с инициалами K.К. Вычислить. Узнать, кто осмелился подойти так близко и сбежать.
Вторая мысль была...другой. Я сжал сережку в кулаке. Острый кончик слегка впился в кожу. Нет. Пусть останется тайной. Эта ночь была аномалией, прекрасной и невозможной. Попытка найти ее разрушит этот хрупкий миг. А мне нужно было что-то хрупкое и прекрасное, чтобы держать его при себе. Как талисман. Напоминание о том, что кроме тьмы и мести, в мире есть еще что-то.