Кассандра: Мир не спит. Он устроил потоп за моим окном. А я разбираю последствия художественной выставки моего кота.
Алекс: Художественной? Это многообещающе. В каком стиле? Абстракционизм? С элементами тотального разрушения?
Кассандра: Скорее, постиндустриальный хаос с нотками анархии. Он использовал мой свадебный отчет в качестве медиума.
Алекс: ХА! Гениально. Название инсталляции: «Смерть бюрократии в 6 утра». Я бы купил. Говоря о свадьбах... Ты сегодня там, на фронте против непослушных женихов и плачущих свекров?
Я села за барную стойку, потягивая кофе и глядя на залитый дождем город. Его сообщения стали привычным и...приятным ритуалом.
Кассандра: Именно так. Свадьба Габриэллы и Маркуса. Центральный Парк, боскет-холл. Надеюсь, этот ливень к обеду утихомирится, иначе придется импровизировать.
Алекс: Ты могла бы организовать свадьбу на краю вулкана, и то все прошло бы идеально. А если что, я рядом с парком, на съемках. Могу прислать спасательный вертолет с кофе.
Кассандра: Спасибо, но вертолет, пожалуй, чересчур. Мне хватит и твоей моральной поддержки. В виде смс.
Алекс: Эй, я могу быть очень поддерживающим. На расстоянии. Без вторжения в личное пространство. Так, кстати, напомни, какое у тебя отношение к вторжению в личное пространство? Чисто теоретически.
Я покачала головой, чувствуя, как по щекам разливается румянец. Он был таким – настойчивым, но ненавязчивым, смешным, но в нужные моменты – серьезным. Я не хотела снова влюбляться. Эти врата в моей души были наглухо заколочены досками, обвиты колючей проволокой и окружены рвом с крокодилами. Но Алекс медленно, по кирпичику, разбирал эти укрепления своей неподражаемой улыбкой и вот этими дурацкими сообщениями.
Кассандра: Теоретически – отрицательное. Практически – катастрофическое. Мне пора собираться, Алекс. Свадьбы сами себя не организуют.
Алекс: Удачи, Кассандра. Помни, если невеста убежит, зови. Я знаю все укромные уголки в Центральном Парке.
Кассандра: Обнадеживающе. Спасибо.
Свадьба, как и предсказывала погода, началась с небольшого хаоса. Ливень к назначенному времени превратился в назойливую морось, но этого хватило, чтобы промочить дорожки и заставить гостей жмуриться под зонтиками. Боскет-холл, с его высокими стеклянными стенами, был идеальным убежищем – оттуда открывался волшебный вид на промокший, но от этого еще более зеленый парк.
Габриэлла была воплощением спокойствия, пока за полчаса до церемонии не обнаружилось, что флорист перепутал и привез не белые орхидеи, а кремовые.
– Это же катастрофа! – прошептала она, и ее глаза наполнились слезами. – Все будет в разных тонах! Все фотографии!
– Габриэлла, дыши, – сказала я мягко, но твердо, положив руку ей на плечо. – Это не катастрофа. Это – оттенок. И он идеально сочетается с платьем твоих подружек. Смотри.
Я подвела ее к зеркалу, где стояли ее подружки в платьях цвета слоновой кости. Кремовые орхидеи действительно смотрелись гармоничнее и богаче, чем чисто белые.
– Ты права, – выдохнула она, улыбаясь сквозь слезы. – Это даже лучше.
Пока флорист в панике переставлял цветы, а визажист подправлял макияж невесты, в кармане у меня завибрировал телефон.
Алекс: Как спасение мира? Я тут из окна студии вижу, как толпа наряженных людей несется к боскет-холлу. Похоже, шоу начинается.
Кассандра: Мир пока на грани. Только что отвела кризис цвета орхидей. Не спрашивай.
Алекс: Цвет орхидей...Сурово. Держу за тебя кулачки, супергерой.
Церемония прошла безупречно. Когда Габриэлла и Маркус обменялись клятвами, а сквозь стеклянную крышу вдруг пробился луч солнца, выигравший битву с тучами, по залу прошел счастливый вздох. Я стояла в стороне, наблюдая за ними, и чувствовала знакомое щемящее чувство. Радость за них, гордость за свою работу и ту самую, давно знакомую пустоту, которую я тщательно скрывала от самой себя.
Пока молодожены принимали поздравления, я незаметко управляла процессом, давая указания фотографу, координируя работу официантов. И снова телефон.
Алекс: Вижу, солнце выиграло бой. Это твоих рук дело?
Кассандра: Я лишь скромный режиссер. Природа – главный осветитель.
Алекс: Скромный? Сомневаюсь. Фотографируешь? Хочу увидеть это великолепие. Без лиц, конечно. Только атмосферу.