Она допила чай и поднялась.
— Пойду, покормлю воробушков. А ты сходи, прогуляйся. Вспомни, что ты умела чувствовать радость. До него.
Я послушалась ее и пошла в город. Улицы этого маленького прибрежного городка были пустынны в утренний час. Я прошлась по набережной, где когда-то бегала с Лукой, соревнуясь, кто дальше кинет камень в воду. Вот скамейка, на которой мы в пятнадцать лет тайком курили, покашливая и чувствуя себя бунтарками. Тогда мир казался проще. Враги были абстрактными фигурами из рассказов отца, а не реальными людьми с холодными глазами и черными волей.
Я увидела малышей, строящих замок из песка у воды. Они смеялись, их крики были беззаботными. Я невольно улыбнулась им, и одна маленькая девочка, вся перепачканная песком, помахала мне рукой. Когда-то и мы с Лукой были такими же. Мы не думали о долге, мести и предательстве. Мы просто жили.
В кармане завибрировал телефон, возвращая меня в реальность.
Алекс: Утро. Океан все так же прекрасен? Или уже наскучил без нью-йоркского смога?
Кассандра: Он не может наскучить. Он всегда разный. А смог я не забыла, он ждет меня.
Алекс: Жду и я. Редактор, на удивление, остался доволен. Я на свободе. И думаю о вчерашнем разговоре.
Я почувствовала, как по щекам разливается тепло. Его сообщения были как глоток свежего воздуха, но одновременно напоминали о том, от чего я бежала.
Кассандра: Не стоит слишком много думать.
Алекс: Слишком поздно. Это мой профессиональный недуг. Я вижу кадр и не могу выбросить его из головы.
Я не ответила, сунула телефон в карман и пошла дальше, но его слова грели меня изнутри, вступая в противоречие с холодом прошлого.
К вечеру, когда небо начало окрашиваться в персиковые и лиловые тона, бабушка встретила меня на кухне.
— Кассандра, спасай! Через час приедет Изабелла, моя подруга. А у меня для пирога ни ягод, ни припасов. Не сбегаешь в магазин?
— Конечно, бабушка, — легко согласилась я.
По возвращении дом пахнул ванилью и корицей. Мы вместе замесили тесто для яблочного пирога, и бабушка, присыпанная мукой, рассказывала забавные истории из своего детства. В этих простых моментах была такая целительная сила.
Когда пирог уже был в духовке, на веранде появилась женщина. Высокая, стройная, с осанкой королевы. Ей можно было дать лет шестьдесят. Ее седые волосы были уложены в элегантную прическу, а темные глаза, хоть и оттененные печалью, смотрели пронзительно и умно.
— Кассандра, вот познакомься, — сказала бабушка, вытирая руки. — Это Изабелла, моя самая старая и самая верная подруга. Изабелла, это моя внучка, Кассандра.
Женщина протянула мне руку. Ее рукопожатие было удивительно сильным.
— Очень приятно, Кассандра. Элеонора столько о тебе рассказывает. Вы организатор свадеб? Какая прекрасная и светлая профессия.
Ее голос был низким, спокойным, мелодичным. Мы уселись за стол, и разговор завязался сам собой. Изабелла оказалась прекрасной собеседницей — начитанной, остроумной, с легкой, едва уловимой грустью в глазах. Она расспрашивала меня о Нью-Йорке, и я, к своему удивлению, с удовольствием рассказывала, опуская, конечно, все темное и опасное.
В кармане снова вибрировал телефон. На этот раз я не удержалась и украдкой взглянула на экран.
Алекс: Справочный вопрос. Как думаешь, океан когда-нибудь ревнует к городу, что ты проводишь там больше времени?
Кассандра: Океан — существо гордое. Он знает, что я всегда возвращаюсь.
Алекс: Хорошо. Значит, у меня еще есть шанс.
Я почувствовала, как снова прикусываю нижнюю губу, и тут же поймала на себе внимательный взгляд Изабеллы. Я быстро убрала телефон.
— Молодость, — с легкой улыбкой произнесла она, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на понимание. — Это так прекрасно. Цените эти моменты, Кассандра. И этих людей, которые заставляют ваше сердце биться чаще.
Она отпила чаю и посмотрела на часы.
— Мой сын должен скоро приехать. Он редко выбирается сюда, его дела держат в городе. Но сегодня он обещал. Ненадолго.
Она произнесла это с такой смесью надежды и смирения, что мне стало ее немного жаль.
— Он очень занятой человек, — добавила Изабелла, словно оправдывая его. — У него много ответственности.
Я кивнула, представив себе солидного бизнесмена, такого же строгого и печального, как его мать. В этот момент за окном послышался звук подъезжающего автомобиля. Изабелла встрепенулась, и тень тревоги скользнула по ее лицу. Я посмотрела в окно и замерла. По дороге к дому медленно подъезжал черный, дорогой внедорожник. Он выглядел чужеродно в этом умиротворенном пейзаже, как предвестник бури. И почему-то ледяной ком сжался у меня в груди.