Выбрать главу

— Ты думала, можно просто сбежать? — спросил он, и его голос был шепотом, от которого стыла кровь. — Ты думала, что где-то есть место, куда я тебя не последую? Ты — мое самое большое поражение, Кассандра. И я всегда возвращаю свои долги.

Я проснулась от толчка шасси, с сердцем, выскакивающим из груди. За окном плыли огни ночного Нью-Йорка. Он был здесь. Где-то там, в этой паутине огней, Доменико Марчелли строил свои планы. И я должна была быть готова.

Алекс: Приземлилась, покорительница облаков? Или все еще паришь где-то между небом и землей?

Кассандра:На земле. В Нью-Йорке. Снова в реальности.

Алекс: А реальность в данный момент — это встречать тебя с огромной чашкой кофе или оставить в покое и дать отдохнуть после перелета?

Я улыбнулась. Его забота была такой искренней.

Кассандра: Спасибо, но не стоит. Я на такси доеду, я устала.

Алекс: Уже поздно. Таксисты ночью — лотерея. Я уже здесь, на парковке. Не спорь. Бесплатный трансфер до дома, с шутками и прибаутками.

Я замерла, читая сообщение. Он здесь? Он приехал встречать меня, хотя я его не просила? По коже побежали мурашки — на этот раз не от страха, а от чего-то теплого и тревожного одновременно.

Самолет приземлился. Я, как в тумане, прошла контроль, получила багаж. И вот я вышла в зал прилета. И увидела его.

Алекс стоял, прислонившись к стойке, в темных джинсах, черной футболке и кожаной куртке. В руках он держал два бумажных стаканчика. Он улыбнулся, увидев меня, и это была не та холодная, расчетливая улыбка Доменико, а широкая, открытая, с лучиками морщинок в уголках глаз. Он выглядел как сама жизнь, как глоток свежего воздуха после удушья.

— Добро пожаловать домой, — сказал он, протягивая мне один из стаканчиков. — Двойной латте. Как ты любишь.

Я взяла стаканчик, и наши пальцы снова едва коснулись.

— Ты не должен был, — прошептала я.

— Знаю. Но я хотел.

Он повел меня к своей машине. Это был не новенький люксовый внедорожник, как у Доменико, а потрепанный внедорожник Jeep Wrangler с откидным верхом. В салоне пахло кожей, кофе и его одеколоном — что-то древесное, с ноткой бергамота. На сиденье лежала фотокнига, на полу валялся пустой стаканчик от кофе. В машине была жизнь, творческий беспорядок.

Я заметила в подстаканнике тюбик помады для губ. Ярко-красной. Ледяная рука сжала мое сердце. Конечно, у такого парня, как он, не может не быть кого-то. Он просто вежлив. Или я ему просто интересна как загадка.

Я отвернулась к окну, чтобы скрыть разочарование на лице. Не надо было ни во что ввязываться. Так и знала.

— Пристегнись, — сказал Алекс, заводя двигатель. — Поехали домой.

Мы выехали из аэропорта. Ночной Нью-Йорк встретил нас неоном и бесконечным потоком машин. Алекс не пытался засыпать меня вопросами. Он включил тихую, меланхоличную музыку и просто ехал, изредка комментируя дорожную ситуацию или указывая на какой-нибудь интересный световой инсталляцию.

— Как бабушка? — спросил он наконец.

— Прекрасна. Наполовину закормила меня насмерть, наполовину выдала годовой запас житейской мудрости.

— Звучит как идеальное соотношение. А океан? Он тебе что-нибудь нашептал?

— Он сказал, что я слишком много думаю.

Алекс рассмеялся.

— Океан — мудрая штука. Мне бы такого советчика. Мой внутренний голос обычно твердит мне только о том, что я забыл оплатить счета за электричество.

Я улыбнулась, глядя на его профиль, освещенный огнями с улицы. Он был таким... настоящим. Таким непохожим на всех мужчин в моей жизни. Он не пытался меня поразить, не смотрел на меня как на трофей или угрозу. Он просто был рядом.

Мы подъехали к моему дому. Он заглушил двигатель, и в салне воцарилась тишина, нарушаемая лишь далеким гулом города.

— Ну вот и приехали, — сказал он. — Спасибо, что доверила мне свою безопасную перевозку.

— Спасибо за кофе и...за встречу.

— Всегда пожалуйста, Кассандра.

Он посмотрел на меня, и его взгляд стал серьезнее.

— Я не знаю, что там было, в том месте, куда ты уезжала. И не буду спрашивать. Но просто знай...что здесь, в Нью-Йорке, у тебя есть кто-то, кто рад тебя видеть. Всегда.

Эти слова прозвучали так искренне, что у меня снова сжалось горло. Он протянул руку и очень мягко, почти невесомо, провел большим пальцем по тыльной стороне моей ладони, лежавшей на колене. Это было мимолетное, почти дружеское прикосновение, но от него по всему моему телу разлилось тепло.

— Хорошо, — прошептала я. — Я...я буду иметь это в виду.

Я вышла из машины и, не оглядываясь, пошла к подъезду. Я чувствовала его взгляд на своей спине. Дверь закрылась, и я прислонилась к ней, слушая, как его машина уезжает.